«Они там как рабы на галерах». Рассказ жены мобилизованного

Сергей и Ангелина в день мобилизации 27 сентября. Фото Дарьи Пона

С Ангелиной Пономарёвой мы познакомились на проводах мобилизованных 27 сентября. Моё внимание на неё обратил один из сотрудников провластных каналов, спросив «Ты по контракту пишешь?». Я ответил: нет. Он кивнул: «Тогда поговори вот этом девушкой». Ангелина была, по сути, единственной в тот день, кто бился за своего мужа, кто пошёл к Сударенко, кто готов был бороться. Мне потом говорили: ты зря связался с этой историей, она безнадёжна, и такого человека, как её мужа, Сергея Максимовских, не вернуть. Но было видно, что Ангелина его искренне любит, вот прямо по-настоящему, по-киношному, как в «Тихом Доне». И для меня это олицетворение настоящих человеческих отношений, как я их понимаю, настоящей преданности. А потому безнадёжность её ситуации не является поводом, чтобы на эту ситуацию не обращать внимание. Ниже — рассказ самой Ангелины, которая всё ещё не оставляет попыток вернуть Сергея, у которого подтвердились серьёзные проблемы со здоровьем.

Сергей работал на «Трубодетали» и получил повестку одним из первых, её привезли на завод. Воевать он не хотел — он мирный человек. Но всё происходило очень быстро: повестку вручали при скоплении сотрудников, отказаться было невозможно, а потом стали угрожать уголовными статьями, и он сказал: «Ну, что я, взрослый мужик, буду бегать, сидеть у родителей на шее или в Казахстан поеду кур пасти?». Он пошёл в военкомат, и 27 сентября, его мобилизовали. Сайт уже частично рассказывал нашу историю, но мы выступали под псевдонимами. Поначалу нам было непонятно, почему Сергея в звании рядового призывают, хотя ему вот-вот исполнится 37 лет, и у него нет ни боевого опыта, ни военно-учётной специальности. Оказалось, что все декларации из телевизора отношения к жизни не имеют. Я обращался к уполномоченной по правам человека Юлии Сударенко, но она вместо помощи пожурила меня за несознательность.

У Сергея давние проблемы с артериальным давлением и с болями в спине, и они зафиксированы медиками задолго до начала специальной военной операции, это не какой-то «фейк». Но ему банально не дали время собрать справки и даже оформить доверенность на меня, поэтому всё пришлось делать уже после его отправки в военную часть Елани. Уже потом мне удалось получить выписку из его амбулаторной карты, где зафиксированы диагнозы.

После прибытия в Елань боли у него усилились, в том числе из-за условий содержания: там везде сквозняки, помыться негде, ночуют они иногда в окопах. Я привезла ему все выписки, мы показали их главному врачу. Но та сказала, что справки ей не нужны и необходимо идти на приём к неврологу, чтобы он подтвердил актуальность жалоб. Сергею назначили время приёма, он пришёл, но был сороковым в очереди. А до конца смены врач успела принять только человек пятнадцать. Сергей пытался обращаться к другим врачам, но от него отмахивались, считая, что он всё сочиняет. На документы, подтверждающие хронический характер болезней, даже не смотрят. Тогда он снова обратился к главврачу, та опять сказала записываться к неврологу. Но проблема в том, что солдаты не могут покидать казарм в период после отбоя и до подъема в 7 утра. Он пришёл сразу, как их выпустили, но оказался уже 36-ым, и опять не успел достояться. В Елани расположена военная часть, и невролог принимает по три часа в день и военнослужащих, и обычных жителей, то есть попасть к нему просто нереально.

В итоге замкнутый круг: на жалобы Сергея от него просто отмахиваются, мол, он всё сочиняет. К специалисту попасть не получается, соответственно, нет даже маломальского лечения. А главное, не назначают комиссию по освидетельствованию, которая могла бы определить категорию его годности и отправить на углублённое исследование.

Я жаловалась, где можно: написала обращение в администрацию губернатора Челябинской области, обратилась в гарнизонную и областную прокуратуру. В случае с гарнизонной прокуратурой у них есть три дня на ответ, но моё обращение через онлайн-приёмную зарегистрировали поздно: я написала его 13 октября, а уведомление пришло 17 сентября, так что пока жду. А областная прокуратура ответила, что жалоба направлена в МВД и военкомат, а ответ мы получим в установленный законом срок — в течение 30 суток. А счёт идёт на дни: потом отправка на фронт.

Обращалась я и в военную прокуратуру Челябинска, там мне устно пояснили, что, конечно, ответят на жалобу, но при этом нужно понимать, что мобилизованные ограничены в правах. Например, они не могут обращаться в любую больницу, они должны идти в гарнизонную, а поскольку в Елани находятся тысячи военнослужащих, на всех просто не хватает возможностей.

Я уж молчу, в каких условиях их там содержат! На словах говорят, что ничего не нужно, а по факту, что не привезёшь — всё оказывается нужным и съедобным. Я езжу каждую неделю по два раза, часто из-за непредвиденных обстоятельств. Как-то он позвонил мне во вторник вечером и сказал, что сильно простыл: проснулся ночью и не может дышать. Я всё бросила и поехала туда, его положили на пять дней в санчать, но поначалу лечили витаминками, и только после моего очередного приезда перевели на уколы. Но на жалобы по поводу его хронических заболеваний не реагировали — мол, не придумывай. Он до сих пор нездоров, температура спала, но у него страшный кашель, его лихорадит, слабость, а обращаться к врачам больше нет смысла — там многие военнослужащие в таком состоянии, это уже считается нормой.

В другой раз ему нужно было написать заявление в городскую больницу на выдачу выписки из медкарты, он попросил листок бумаги в военной части, ему дали ручку, а бумага, сказали, в дефиците — ищи где хочешь. И вот представьте, нигде не было ни листка, в итоге пришлось мне ехать за 340 км в одну сторону, чтобы привезти бумагу. То же самое со спальными вещами: если бы мы не передали ему спальник и надувную подушку, он бы ночевал на голом матрасе. Складывается впечатление, что из обеспечения там есть примерно ничего.

То же самое с едой: я каждый раз после приезда вижу, как мобилизованные из «Монеточки» выходят с полными пакетами. А последняя новость — не было питьевой воды. Из кранов там, как и во всей Свердловской области, течёт жёлтая вода, в магазинах бутилированная вода закончилась, покидать городок нельзя. Меня порой знакомые обвиняют, мол, я не патриот и вижу всё в чёрном свете. Но я вижу, что они действительно брошены государством. И это ещё не окопы и не зона боевых действий.

Настроение у его сослуживцев тяжелое: они не видят выхода, всем страшно, и непонятно, почему это происходит. Страшно ехать, страшно отказываться. Все понимают, что если сбегут, ничем хорошим это не закончится, а если поедут в зону боевых действий, то вообще непонятно что. Это без пяти минут рабское положение, когда ты полностью поражён в правах и твоей жизнью распоряжаются другие, вообще не обращая внимание на обстоятельства.

Многие мобилизованные переживают за детей, за родителей, которым помогали, а теперь лишились такой возможности. Их строят на плацу и рассказывают, что будут платить то 300 тысяч, то 120, то 160, а по факту пока ничего не платят, и они не могут ни работать, ни оплачивать свои кредиты, ни семьи содержать. Иногда появляются вспышки возмущения, мол, почему я должен тут сидеть, когда мог жить своей жизнью, работать? Но ничего не происходит: все просто в растерянности.

И так обидно делается, что кто-то пришёл в твою жизнь, поломал её и не готов нести за это ни малейшей ответственности. Я долгое время не хотела выносить сор из избы, чтобы не сделать хуже, но сейчас вижу, что отступать просто некуда: даже в такой мелочи, как обычный приём невролога, мы не можем добиться ничего. Что это, как не положение «раба на галерах»?

Меня иногда спрашивают, где я была 8 лет? Отвечу и на это: я восемь лет работала за границей, помогая беженцам из Сирии, Ирака, Донбасса. И я прекрасно знаю проблемы этих людей и всегда готова поддержать их. Но то, что происходит сейчас — это горе для всех. И молчать дольше уже невозможно.

3 комментария

  1. Антон Л.

    Да уж, иначе как ёбаный пиздец это не назовешь. Обычного мата уже давно не хватает, нужен какой-то супермат, но бля нету слов. Надеюсь у ребят получится всё.

  2. Илья

    Ангелина и Артём очевидно и есть наши настоящие патриоты, и очень хочется, чтобы это уже начало доходить до социума.

  3. kriptonus

    Преступное отношение к человеку и его жизни на всех уровнях. Для этих мы не люди, просто биомасса, в мирное время по производству материальных благ изолированного ограниченного клуба, в военное — по затыканию дыр на фронте телами.

Добавить комментарий