На днях челябинцев обеспокоила проплешина в городском бору, которая образовалась после массового спила деревьев прямо под боком у резиденции губернатора, породив мнение, будто делается это ради расширения территории бывших обкомовских дач. Мы съездили на место со специалистами, отвечающими за этот лесной массив, и попутно спросили: почему он производит такое запущенное впечатление? Ведь мертвые деревья видны тут и там, и стоят они годами, а пилят почему-то именно здесь… Попутно мы заехали на участки, где растет молодой лес: его мы тоже покажем.
Конкретная вырубка леса носит санитарный характер и никак не связана с планами по расширению губернаторской резиденции.
— Этот лес пострадал во время пожаров в 2010 году, — рассказал заместитель начальника Главного управления лесам Юрий Золотухин. — Подобная работа в последние годы велась по всему бору и продолжится в наступившем году: у нас запланирована вырубка 50–60 гектаров поврежденного леса.
Подробная карта предстоящих вырубок будет готова в начале февраля, и мы попросили предоставить ее нам, чтобы челябинцы не переживали лишнего.
— При этом мы практически закончили работать на столь больших площадях, как эта — а здесь 2,5 гектара, — и в этом году начнется уже более точечная вырубка пострадавших деревьев, — добавляет Юрий Золотухин.
Основная причина гибели леса в городском бору — пожары. Также деревья повреждаются из-за разлива водоемов, а иногда гибнут от старости, но всё же огонь доминирует. Кстати, срубленные в этот раз сосны не выглядят исполинами, а при этом их возраст оценивают в 80–100 лет. Такой вот вред наносят пожары, за несколько часов убивая то, что росло целый век.
— Но если мы говорим о горелых деревьях, почему их сносят не сразу (пожары ведь были в 2010 году), и так ли вообще нужно их рубить? — спрашиваю я. — Люди говорят, что они выглядели нормально.
— Сразу после пожара деревья не вырубают, потому что многие из них живы, и нужно несколько лет, чтобы оценить состояние, — объясняет Юрий Золотухин. — Если же их оставить как есть, они умирают, в них селятся вредные насекомые, лубоеды, которые затем расселяются на ослабленные деревья.
— Хорошо, а почему столько внимания уделили этой делянке, тогда как в бору громадное количество мертвых деревьев, причем в опасной близости от троп? Могу показать несколько таких мест.
— Систематическая работа по санитарной вырубке деревьев началась только в 2016 году, и финансирование увеличилось постепенно, у нас просто не хватало ресурсов. Сейчас в бригаде, которая занимается непосредственно спилом, работают шесть человек, оценивают состояние деревьев еще двое. Пока мы концентрировали внимание на крупных участках, где в разные годы выгорело большое количество леса, например, в районе Монахов. Но с этого года будем расчищать всё более мелкие участки, а там доберемся и до единичных деревьев.
Но всё же не покидает ощущение, что бор местами очень запущен: есть целые свалки погибших деревьев, и работа по их расчистке будет вестись еще несколько лет. Причина? Ну, как обычно — нехватка финансирования, ресурсов, людей.
Интересно, что в силу бюрократических нюансов все специалисты, которые занимаются челябинским бором, относятся к «Центру пожаротушения и охраны леса», который входит в Главное управление лесами.
— А что будет с этим участком после завершения вырубки?
— То же, что с остальными: здесь посадят новые сосны, — отвечает Юрий Золотухин. — Эта работа ведется с 2014 года, и результат уже виден. Хотите посмотреть?
— Конечно.
Мы садимся в «Ниву» и едем на участок возле Монахов, где в разные годы высаживали двухлетние сосны (их высота 15–20 см), а потому результат весьма нагляден. За рулем сидит начальник пожарно-производственного участка Ерлан Ваймухамбетов — должность его звучит суховато, но по факту его работа близка к лесничеству: с 2012 года он патрулирует бор, тушит пожары (для этого есть оборудованные «Урал» и УАЗик) и оценивает состояние деревьев.
— Пожары в бору — это почти всегда костры, — говорит он. — Вот в прошлом году было два пожара, но совсем небольшие, успели потушить.
Низовые пожары могут повреждать корневую систему деревьев и кору, отчего деревья погибают не сразу, а в течение нескольких лет. Иногда умирающее дерево видно заранее, но рубить его, пока нет явных признаков деградации, нельзя.
Многие спрашивают, почему в бору высаживают молодые саженцы сосен: в возрасте двух лет их высота меньше, чем у куста роз. Специалисты объясняют, что приживаемость саженцев обратно пропорциональна их возрасту. Кроме того, в бору очень неглубокий слой почвы, под ним — гранит, а корневая система сосны плоская. Поэтому пересадка взрослой особи с большим комом (он определяется кроной дерева) зачастую невозможна.
Попутно мы заезжаем на участок, который готовят под вырубку в этом году: сейчас вид у него плачевный, что видно даже неспециалисту. Он начинается от Монахов и далее идет к тропе, соединяющей ЮУрГУ с резиденцией губернатора. Мертвые деревья здесь чередуются с живыми, что оставляет возможность лесу восстановиться самостоятельно.
Челябинский городской бор — явление уникальное: где еще в паре километров от центра есть вековой лес? И в последние годы было отчетливое ощущение, что внимание ему уделяется по остаточному принципу: по крайней мере, не соответствующее статусу визитной карточки города. Санитарные вырубки последних лет — попытка остановить его деградацию, но как будто пока недостаточная, чтобы бор полноценно ожил. Иногда кажется, что ему не хватает хозяина, который бы занимался им с той же ответственностью, что и садовник — своим садом. Нерешенных проблем много, в том числе и бродячие собаки (что с ними делать, похоже, не знает никто). А еще бор страдает от нас, людей, и тропинок в нем становится всё больше, а любители пикников, по словам лесничего Ерлана, забираются уже в самые удаленные уголки. Впрочем, закрывать бор от публики было бы тоже нелепо, а значит, городу нужно найти форму сосуществования с бором, которая приносила бы пользу обоим.
Артем, ну вот зачем ты пишешь такие статьи? Сразу же становится понятно: люди делом занимаются, а не готовят участок под застройку чиновничьей хотелки. И хорошая новость, и работу людей видно. Одна проблема: не решается зуд с праведным гневом?. Хорошие новости — это плохие новости, сказать становится нечего, побухтеть некуда. Парадокс, даа…? Вроде ждешь всегда хорошего, веришь и надеешься, а оно приходит незаметно, неслышно. И вдруг становится не значимым от этого. То ли дело плохое: его не ждёшь или наоборот, ждёшь, но всеми силами пытаешься избежать, а оно хрясь: и плохооо… Потому и чувствуется более остро. Вот если взять равноценные дозы хорошего и плохого. И вколоть человеку. Хорошая, как мне кажется, будет чувствоваться значительно слабее.
😀 😀 😀
Мне, знаешь, всегда было интересно, кто читает на 74ке статьи про ДТП, насильников, маргиналов и прочее. Многие журов обвиняют в том, что они за чернухой гоняются, а журов зачастую тошнит от этих историй, но поскольку журналист на работе, у него есть KPI, он обязан реагировать на пожелания людей. Вот реально, что за удовольствие утром открыть сайт и читать, кого там в очередной раз размазало на встречке? В принципе, каждый день в мире много всего происходит. Можно знать про это, можно не знать. Повлиять мы можем на очень узкую сферу. Зачем?
Ну и далее объяснения: 1. Психологическая потребность в страшилках (типа подготовка себя к худшему) 2. Довод в пользу «Вот я же говори…» 3. Любопытство и злорадство… 4. Поиск острых ощущений и так далее.
Но, конечно, и конструктив есть, так общество реагирует на стресс и медленно вырабатывает меры против его причин.
Ты просто взял и все обстоятельно рассказал, привел аргументы от людей, кто этим занимается, фотофиксация. Почти не придерешься. А вот не было бы хоть одного пункта, все, выводы сами собой напрашиваются. «Да я точно знаю, мне родственник того родственника рассказывал, да там на 500 квадрат будут пристраивать, Да вышки хотят поставить, чтобы по ночам кабанов отстреливать, или мины поставят, чтобы не шастали, народ шибко злой стал, боятся, площадку строят, чтобы от особняка метро сразу на работу, лес у нас в бору хороший, из него мебель на аукционе за бешеные деньги уходит, зуб даю!» Выбирай любые 😉
Пункт чипизации против омикрона строят
Статьи на 74-ке, конечно, освещают много окружающей жути, но они ничто по сравнению с настоящей правдой жизни в комментариях!
Вы, например, в курсе, что всё, что в принципе может произойти, — это либо враньё, либо ухудшение жизни простых людей, либо происки загнившего запада?
ООООО))))
Слушай, я уже много лет внушаю руководству мыслю, что немодерируемые комменты — это шлак. Они бесполезны, токсичны и так далее. И нам, как СМИ, они скорее минус в карму несут.
Но там два момента: при пост-модерации комментов ниже ответственность за них (а РКН не дремлет), и плюс внедрили у нас нейронную сеть-модератора, говорят, прям она трудится невъебенно. Люди пока не ощутили, но хотя бы экстримизм и разный буллинг убрали.
А с другой стороны, токсичность интенета ведь и через сито модерации пролезет. Тут проблема шире, наверное
Я бы сказал, что на классических троллей уже вырабатывается иммунитет, их всерьез не воспринимаешь.
Но, боюсь, что почти всю эту чернуху пишут реальные люди. В этом случае да, проблема шире, и тут уже не до шуток.
Вот, вроде живешь себе, планы строишь, какие-то дела решаются, местами даже радуешься, а зайдешь в комменты, а у нас-то пиздец оказывается кромешный.
С одной стороны, посмеялся, умыл глаза с мылом и забыл. А с другой — люди ведь на полном серьезе в этом живут. Вот это страшно.
Про тебя, Артем, вообще стабильно негатив идет. Продался ты, ни в чем не разбираешься, ну и далее по списку. Переживаю за твою карму.
Да, такие же наблюдения. Негативщики бывают и «заказные», и вполне искренние. У меня товарищ на постоянной измене, что мы все умрём или от выбросов, или от Путина. Он мне в панике пишет, власти кроет и всё в таком духе. У меня нет причин думать, что он кем-то куплен. Но если копнуть глубже, он склонен к ипохондрии, он любит погружаться в хитросплетениях мировых заговоров и всё в таком духе. Так он ещё с техническим образованием и человек интеллигентный, а представим то же самое с уровнем 3 класса) Люди — они как металлические частицы вдоль магнитных линий выстраиваются. Эти слева, эти справа.
Страшно? Да. Иногда думаю, что вот произойдёт какой-то слом, и мракобесие перестанет считаться чем-то из ряда вон. Пока городские сумасшедшие разного толка имеют свои небольшие аудитории, а шо будет, если люди в массе своей отпустят вожжи и будут верить только тому, что не научно, не от власти, не от авторитетов.
>>>Про тебя, Артем, вообще стабильно негатив идет. Продался ты, ни в чем не разбираешься, ну и далее по списку. Переживаю за твою карму.
Я не читаю их, потому что если уж чужой негатив на нас влияет, то когда он на тебя лично направлен — ещё сложнее барьеры ставить. Это как с иммунитетом — его важно не перегрузить.
Я вообще понял, что с до-интернетных времён у нас переоценённая важность «критики». Ну, типа, критику надо воспринимать или критиков надо попытаться переубедить или надо оскорбиться и на дуэль вызвать. Это всё придумано людьми, у которых ни одного аккаунта нигде не было 😀 Суть в том, что ты свободен только сам с собой, а это тебе всегда доступно, в остальном — берёшь от интернета только ту часть, что тебе нравится. Это как с едой: чего я на помойку пойду. Хотя кто-то скажет: надо и на помойке есть, а то иммунитета не будет. Ну, пусть ест)))
PS крики, что я продался, скоро усилятся до неимоверности))) Но не верь, никому я не продавался, да и не предлагали 😀
После PS звучит интригующе. Не в политику случаем собрался?
Не, не собрался, не моё это)
Я в том смысле, что пост про эко-активистов разворошил их гнездо, ну, и самые отбитые побежали доказывать изложенные в посте тезисы личным примером)))