Примечание А.К.: этот рассказ прислал постоянный читатель блога Иван Костромин. К слову, на правах хобби он пишет статьи для автомобильных журналов, а на этом блоге выходила его колонка про хороших парней в большом спорте. Но ниже — именно рассказ. У всех страдальцев опенспейсов (как я) отзовется.

ШУМ

Автор: Иван Костромин

Сергей любил приходить в офис чуть пораньше, пока тот ещё не заполнился рабочей суетой, и всё по-особому тихо. Эти двадцать минут тишины  перед рабочим днём, двадцать минут, которые можно было провести по-своему, ни от кого не завися, были для Сергея большой ценностью. Он вдруг понял это, когда оказался своей ценности лишён.

Виновницей была Ангелина Михайловна, блондинка, возраст которой Сергей не взялся бы определять с погрешностью менее десяти лет. Очень активная, или, скорее, беспокойная, она постоянно искала новшеств и пыталась реализовать их в своей жизни.

Вот и теперь идея приходить пораньше для того, чтобы «настроиться и зарядиться энергией на весь рабочий день» (её цитата), показалась Ангелине Михайловне очень привлекательной. Сергей не был бы против, если бы не повышенная шумность, исходящая от его активной коллеги.

— Сергей Сергеевич, с добрым утром! Как добрались?

Сергей пока так и не привык, что его утреннее одиночество нарушается столь бесцеремонно, и неподдельно вздрогнул, а затем пробормотал что-то, подходящее к ситуации. Кстати, Сергеем Сергеевичем для всех он стал тоже с лёгкой руки Ангелины Михайловны.

— Так Вы Сергей Сергеевич? Прямо как Паратов из «Бесприданницы»? Ну, помните, как там, у классика?

Это было месяца через три после того, как Сергей пришёл в офис. Он привык, что на предыдущих местах работы его звали только по имени. А тут вышло, что обращение по имени-отчеству сделало Сергея как бы старше и перевело в категорию возрастных сотрудников. Это было не очень приятно.

— Неужели не помните? Ну как же? А вот это: «У всякого свой вкус, один любит арбуз, а другой – свиной хрящик?».

Сергею тогда пришлось сознаться, что не помнит. Это было одной из черт Ангелины Михайловны – к месту и не к месту цитировать что-то из классиков.

Драгоценные двадцать утренних минут были испорчены. В принципе, можно было бы начать приходить попозже, но Сергей, сам того не подозревая, был упрям и не хотел менять привычек из-за чего-то, привносимого извне. Потому что более другого Сергей ценил гармонию и равновесие внутри себя, и поддаться внешнему давлению означало признать для него несостоятельность собственной философии.

Навряд ли сам Сергей смог бы сформулировать свои принципы подобным образом. Он даже не был уверен, есть ли у него принципы вообще, но не потому, что был недалёк и мало думал. Просто какие-то вещи были для Сергея сами собой разумеющимися. Кроме того, он был скорее практиком, чем философом.

— А ведь сегодня 1 марта, первый день весны. «Ещё земли печален вид, а воздух уж весною дышит». Помните?

Сергей, разумеется, не помнил. Зато вдруг пришла мысль, что совсем скоро – 8 марта, и именно он,  Сергей, вручит подарок Ангелине Михайловне. Такова была воля жребия – по крайней мере, по версии коллег-мужчин. Сергей тогда не стал спорить, а просто пошёл в книжный магазин. Там ему попалась на глаза гомеровская «Илиада», и Сергей открыл наугад:

«Гибок язык человека, речей для него изобильно всяких. Поле для слов и сюда, и туда беспредельно». Сергей тогда подумал, что это будет идеальным подарком для Ангелины Михайловны – плюс цветы, разумеется.

Но 7 марта, когда офис должен был праздновать международный женский день, всё пошло не по плану. Ангелина Михайловна утром не пришла на работу. Оказалось, что скорая увезла её в больницу, и во второй половине дня Сергей отпросился, чтобы навестить больную.

Ангелина Михайловна очень обрадовалась:

— Как же здорово, что Вы пришли! А я тут переживаю за вечер. Так неудачно всё получилось…

Сергей не сразу понял, о чём идёт речь. Ну конечно, именно Ангелина Михайловна – организатор сегодняшнего праздничного корпоратива. Как, впрочем и всех предыдущих, и всех предстоящих корпоративов в офисе.

— Спасибо за книгу. И за цветы, конечно!

— Как Вы?

— Почки немного беспокоят. Такое уже было, не переживайте!

Они помолчали, и лицо Ангелины Михайловны изменилось, стало серьёзным, а глаза – грустными.

— Но, между нами, врачи пугают операцией. А это – совсем другая жизнь потом. Не хочу.

Она закрыла глаза.

— Не хочу и боюсь.

Сергей понимал, что нужно сказать что-то одобряющее, но слова не шли. Возможно, потому, что жизнь когда-то била его, и довольно сильно, так что от веры в happy end он отказался уже давно. Наконец, Сергей нашёлся:

— Ваших классиков уже не хватает. Не знаю, как мы переживём без Вас хотя бы неделю.

Ангелина Михайловна усмехнулась.

— Сергей, давайте честно. Я знаю, что раздражаю почти всех, и Вас тоже…

Сергей набрал было воздуха, чтобы протестовать, но сдержался и выдохнул. А Ангелина Михайловна продолжала:

— Когда-то мне было очень тяжело. Было ощущение, что если я не встряхну себя, не пришпорю, то лягу и больше не встану. Вот так и пришпориваю до сих пор.

Она усмехнулась, взглянула вопросительно, как бы ожидая реплики, но Сергей молчал и внимательно смотрел куда-то в пол.

— Я понимаю, что для людей, у которых всё хорошо, я кажусь ненормальной. Я даже как-то услышала о себе – «генератор белого шума». Не в лицо, конечно, просто люди иногда говорят так громко. Но мне почему-то кажется, что тем, кому плохо, от моего белого шума становится лучше. А остальные – что же, пусть думают обо мне, как хотят.

Сергей хотел сказать, что он никогда не думал об Ангелине Михайловне плохо, но это было бы неправдой. Поэтому он просто сказал:

— Спасибо, теперь мне понятно.

Ангелина Михайловна снова улыбнулась, и в этом было нечто совсем новое. Сергей подумал, что она всё же много теряла, приняв раз и навсегда одну и ту же роль. Но кто он такой, чтобы её осуждать?

Она вернулась в офис через три недели, но Сергей этого уже не застал. Один из его коллег по прошлой работе получил в своё руководство целое направление и возможность самому формировать команду. Сергею было предложено место зама, на что он и согласился.

Теперь в распоряжении Сергея был собственный кабинет. В нём он мог проводить драгоценные двадцать минут перед началом рабочего дня в тишине, не опасаясь, что она будет кем-то нарушена, а подчинённые называли его не иначе, как Сергей Сергеевич. И ему это нравилось.

Сергей иногда вспоминал Ангелину Михайловну – точно без неудовольствия или злой иронии, но и без ностальгии. А когда встречал где-то цитату «из классиков» — просто тихонько, как бы про себя, улыбался.