Беспилотные атаки на объекты в России происходят регулярно, и в последние недели в зоне их активности оказалась Челябинская область и соседние с ней регионы: Свердловская, Оренбургская область, Пермский край, Башкортостан. Многие задаются вопросом, как это технически возможно, сколько именно может пролететь дрон и почему их не сбивает ПВО? Об этом мы спросили военного эксперта, основателя портала MilitaryRussia.ru Дмитрия Корнева.
До 2000 км и более
В прошлый раз мы общались два года назад, и в 2024 году дальность украинских дронов (по крайней мере, массовых) не позволяла атаковать объекты на Урале. Однако сейчас, по словам Дмитрия Корнева, дальности полета 1500-2000 км стали реальностью, при этом от линии боевого соприкосновения до Челябинска — в районе 1800 км по прямой.
«Дроны — это единственное, что Украина может самостоятельно производить, — говорит он. — Они не могут производить полноценные баллистические и крылатые ракеты: пытаются, но полноценного крупносерийного производства нет, ракета „Фламинго“, скажем так, низкого качества, большой процент попадает в „молоко“. А дроны они освоили и делают их с дальностью полета до 2000 км, а может быть и более».
Дмитрий Корнев отмечает, что первые дальние удары дронами случились еще в 2024 году, когда под атаку попали объекты в Мурманске и Североморске. По расстоянию это — примерно как до Урала, 2000 км. То были единичные атаки, однако за два года производство дальних дронов, видимо, стало более массовым.
Какие дроны долетают до Урала?
«Они используют два подхода, — продолжает эксперт. — Первый — это разработанный с нуля дрон самолётного типа. Второй — берут легкомоторный самолёт и переделывают его в беспилотный летательный аппарат: вместо одного-двух пилотов бак с топливом и бомба. Особенность этих дронов в том, что они не могут нести мощную боевую часть. Если ракета Фламинго — это боевая часть массой тонну, а „Томагавки“ или наши „Калибры“ — примерно 500 кг, то дроны такой дальности могут нести максимум, может быть, 100 кг или даже меньше. Эффект не столь значительный, поэтому для поражения выбираются цели, которым такие дроны способны нанести ущерб: объекты нефтегазовой инфраструктуры, крупные предприятия, заводы».
Украина использует одновременно разные типы дронов. Одним из наиболее медийных стал «Лютый» — аналог «Гераней» и «Шахедов», который, предположительно, может иметь дальность свыше 1500 км. Он оснащается бензиновым мотором, имеет крейсерскую скорость порядка 150 км/час, то есть от линии боевого соприкосновения до Урала долетает часов за 12-15. Возможно, кстати, по этой причине беспилотную опасность объявляют и в светлое время суток, хотя на приграничные районы дроны чаще налетают по ночам. Дмитрий Корнев говорит, что это далеко не единственный беспилотник, позволяющий летать на такие расстояния.
«Есть, например, БПЛА FT-1 компании FirePoint, которая делает и „Фламинго“. Есть переделанные легкомоторные самолеты „Лисица“. Их много, при этом „Лютые“ украинцы поставили на поток, потому что иных вариантов у них не было: они хотели наносить удары в глубину, а больше нечем», — добавляет он.
Дмитрий Корнев отмечает, что хотя беспилотники имеют маломощную боевую часть, их сильная сторона — высокая точность.
«То есть они попадают не просто куда-то в площадь предприятия, а, грубо говорят, конкретно в ректификационную колонну — это уже высокоточное наведение. То есть да, они прогрессируют, развиваются».
Как бороться с беспилотниками
Отключения интернета, которые практикуются в момент беспилотных налетов, эксперт оценивает скептически с точки зрения противодействия самим БПЛА: по его словам, это не гарантирует того, что дрон вдруг собьется с курса. Методы борьбы должны быть иными, и основных пути два.
«Первый — не допустить самого применения дронов, то есть уничтожать производство, стартовые площадки, хабы, на которых происходит накопление дронов перед запуском, — говорит Дмитрий Корнев. — Если они применяются по 200-300 штук, значит, они где-то накапливаются. Запуск 200-300 дронов — это огромной сложности мероприятия во времени и в пространстве. Они это проводят, и, соответственно, мы должны этому мешать».
Второе направление — это эшелонированная (то есть многоуровневая) противовоздушная оборона.
«Начиная с линии боевого соприкосновения и дальше должны быть рубежи, которые хотя бы отслеживали полет БПЛА, чтобы мобильные группы успевали выдвигаться на направления, по которым идёт волна. Потому что 300 дронов, пардон, невозможно не заметить», — говорит основатель портала MilitaryRussia.ru.
Для классических ПВО, рассчитанных на борьбу с ракетами и авиацией, дроны являются сложной целью по двум причинам: во-первых, из-за малой высоты полета и небольших габаритов их сложнее обнаружить, во-вторых, использовать дорогие и сложные в производстве ракеты зачастую экономически неэффективно против сравнительно дешевых БПЛА.
«ПВО, которое у нас было по состоянию на 3-5 лет назад, никак не учитывало возможности массированных атак дронов, соответственно, они зачастую не попадают в радиолокационное поле: радары их не „видят“, ну или „видят“ поздно. Плюс у нас нет сплошного радиолокационного поля, и дроны пользуются прорехами в нем, обтекая опасные участки. Также они пользуются рельефом. Дополнительно усложняет задачу массированность применения», — говорит эксперт.
России нужен «Панцирь»
Сбивать низколетящие дроны можно из стрелкового оружия, хотя Дмитрий Корнев подчеркивает, что многое тут зависит от квалификации стрелка и такой путь не должен быть единственным.
«Для тех же комплексов „Панцирь“ созданы малогабаритные ракеты, которые применяются по четыре, они намного дешевле и достаточно эффективны на последнем рубеже, — говорит он. — Вопрос в том, чтобы „Панцири“ стояли по углам всех предприятий, по которым могут наноситься удары дронами. А если „Панцирей“ нет, тогда что? Дедушки-бабушки с автоматами, пистолетами и пулемётами? И насколько дедушки точно стреляют — другой вопрос».
Эксперт убежден, что защитить важные объекты в России от дронов возможно. Он приводит в пример Москву, которой в последнее время удавалось отбивать массированные атаки дронов.
«На днях выступал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков и сказал, что борьбе с дронами, которые проникают в глубину Российской Федерации, уделяется сейчас максимум внимания, — продолжает Дмитрий Корнев. — Этот вопрос сейчас в фокусе всего военного руководства, и я надеюсь, это даст результаты».
Дроны с «мозгами» — уже реальность?
Отдельной проблемой является возрастающая устойчивость дронов к средствам радиоэлектронной борьбы (РЭБ), не говоря о таких способах, как глушение мобильного интернета.
«Чтобы дрон летел без связи с базой, достаточно просто автопилота: да, точность будет невысокая, но он куда-то долетит, — говорит Дмитрий Корнев. — Если добавить оптическую систему с искусственным интеллектом и загрузить в нее карты местности, то он сможет ориентироваться без связи с базой и без спутниковой навигации. Поскольку мини-компьютеры сейчас стоят недорого, вероятно, они уже отработали такую систему управления дроном».
Эксперт подчеркивает, что именно поэтому отключение мобильного интернета не должно продвигаться как эффективное средство защиты от дронов, приводя в пример порты в Усть-Луге, где интернет был отключен несколько дней, что не остановило атаки.
Тонна боеприпасов, скорость — 900 км/ч
При этом прогресс не останавливается, и появление более мощных, неуязвимых или дальнобойных беспилотников не исключено.
«Очень хотелось бы надеяться, что дроны на этом остановятся, и полёты до Челябинска и Екатеринбурга носят демонстрационный характер, а не являются, скажем так, частями запланированной вооруженной борьбы. Но, смотрите, ракета „Фламинго“, если они её поставят на поток и решат детские проблемы, имеет дальность 3000 км, то есть может долететь до Омска. А это 1000 кг боеприпасов на борту и скорость 900 км/ч, то есть гораздо более опасная штука, чем дрон».
Отражение воздушных налетов усложняют и комбинированные атаки, в которых используются рои дронов и ракет, перегружающих ПВО.
«Я надеюсь, что наверху это всё прекрасно понимают. Уверен, что военные это осознают и готовятся к тому, чтобы обеспечить регионы противовоздушной обороной, многоуровневой и разноплановой», — подытоживает Дмитрий Корнев.
Ничего законного сказать я не смогу.
А что же вся королевская рать не может защитить от БПЛА терминал в Туапсе?
Есть класс дронов — перехватчики. Их задача настигнуть дрон атакующий то есть, как правило, это глубокого поражения дроны, и ближние фронтовые дроны. Соответственно, дрон-перехватчик должен настигнуть этот дрон летящий, то есть иметь более высокую скорость, и каким-то образом его поразить. А каким образом поразить? Самое логичное, взорваться рядом и взрывной волной просто разрушить цель. Украинцы делают именно так. То есть у них есть дрон Sting, такой самый популярный, скажем, самый известный. Они сбивают, по официальной статистике, 70 процентов «Гераней», а злые языки утверждают, что сейчас уже под 90-95 процентов сбиваются на подлете. В том числе был случай, когда они уже начали сбивать «Герани» над Чёрным морем с БЭКов. То есть они безэкипажный катер с дронами-перехватчиками выводят в район, где летят «Герани» на Одессу, и прямо над морем их выпускают, когда идут «Герани» и начинают сбивать «Герани» еще над морем. То есть они еще даже не подлетели к Украине, а их уже сбивают,
В России отсутствуют специализированные боевые подразделения для дронов-перехватчиков, как и для дронов в целом. У нас есть только один вид боеприпасов для дронов — осколочно-фугасные снаряды (ОФСП), которые предназначены для сброса на противника. Однако, если речь идет о камикадзе, то ОФСП не подходит. Все используемые на фронте камикадзе оборудованы самодельными взрывными устройствами (СВУ). Их производство, даже на линии боевого соприкосновения, является незаконным, но на это закрывают глаза. Однако за пределами зоны боевых действий, в мирной части России, это строго запрещено.
Кроме того, в условиях мирного времени возникает вопрос: как может взлетать дрон, нагруженный тротилом, в районе Рязани и направляться куда-то с потенциальной угрозой взрыва? Это действительно опасно и непредсказуемо. Поэтому существует неформальный запрет на использование взрывчатых веществ в дронах-перехватчиках. Создать дрон-перехватчик не составляет труда — в России много команд, занимающихся этим, около двух десятков мне известны. Но ни одна из них не может законным или незаконным образом оснастить свой дрон взрывчатыми веществами.
Есть попытки обойти существующие ограничения. Например, дрон «Ёлка» стал самым популярным перехватчиком в нашей стране. Он работает по кинетическому принципу: просто летит, настигает противника и сталкивается с ним носом. После этого он либо опрокидывает его, либо, что более распространено, у противника срабатывает инициатор через 3-5 минут после взлета, и дрон уже летит в активированном состоянии. Такой удар, как правило, вызывает самоподрыв дрона за счет срабатывания его штатных систем инициации. Однако некоторые скептики утверждают, что «Ёлка» имеет эффективность 1 к 100 — то есть из 100 запусков лишь одно сбитие. При этом стоимость одного запуска составляет около 600-700 тысяч рублей, что приближает её цену к стоимости «Пэтриота», если рассматривать затраты на одно сбитие. Есть также проект «Молот», который выглядит более интересно: его моторы оснащены заостренными металлическими пластинами, что делает его своего рода летающим лезвием.
И вот третий вариант, использование петарды. Потому что петарду можно легально купить, но переделывать петарду нельзя. Поэтому здесь наступает следующий этап марлезонского балета. То есть, как сделать так, чтобы петарда не просто бухала, а еще имела осколки. Если мы примотаем к петарде шарики скотчем, то это переделка, это статья. Если мы приделаем к петарде электроспичку, которая зажигает ей фитилек, это статья. Поэтому что делают разработчики? Они насыпают шарики не в петарду, а делают специальный дрон. В его корпус, корпус двухслойный, насыпают шарики для пистолетов, для пневматических. И таким образом, это шарики как бы не к петарде относятся, а к корпусу. Но при взрыве, естественно, корпус разрушается, шарики разлетаются. И электроспичка, система поджига, также находится как бы в донышке дрона, и она как бы там сама по себе. А когда туда засовывают петарду, то вот таким невероятным стечением обстоятельств оказывается, что ее фитилек уперт в то место, где происходит поджиг, а вокруг нее оказываются шарики. Вот так конструктивно совпало. То есть описать этот цирк словами невозможно без мата,
— рассказал Товкач.
Алиса не хочет отвечать на вопросы про удары Украины по терминалам типа такого: почему украинцы не наносили удары по нефтяным терминалам России до 2026 года?