Предисловие А.К.: это небольшое эссе прислал Иван Костромин — рассуждение на довольно интересное мне тему об «эмоциональной проницаемости» и манипулятивности. Пару своих соображений оставлю в комментариях. Погнали.
Автор: Иван Костромин
Читеры получают всё,
а хорошие мальчики и девочки
оказываются на обочине.
Что не так в устройстве этого
лучшего из миров?
Эмоциональность человека можно разделить на «входящую» и «исходящую». Назовём первую восприимчивостью, а вторую – выразительностью.
Эмоциональная восприимчивость – это качество человека, показывающее, насколько сильно внешние эмоции изменяют его эмоции внутренние и, таким образом, оказывают влияние на его мышление и поведение.
Восприимчивость к внешним эмоциям социально одобряется. Когда человеку говорят, что он чуткий, то есть способен тонко воспринимать чужие эмоции – это комплимент. Все хотят иметь чуткого супруга, чутких друзей, чутких детей – и вообще, бойтесь равнодушных, то есть эмоционально нечутких.
С точки зрения пользы для общества эмоциональная чуткость индивидуума также полезна. Любой социум имеет некоторое количество писаных правил, оформленных в официальные законы, уставы, регламенты – и намного большее число правил неписаных. Собственно, именно неписаные правила, которые подчас даже трудно сформулировать словами, и делает конкретный социум особенным, отличающимся от других. И если писаные правила воспринимаются членами социума в основном рационально, то неписаные правила как раз считываются скорее эмоционально, и для этого нужна эмоциональная восприимчивость.
Кстати, перевод значительной части неписаных правил в правила писаные указывает на развивающийся внутренний кризис в социуме, но на сей раз я не поддамся искушению пуститься по этому ответвлению и вернусь на основной путь.
Итак, вторая характеристика эмоциональности человека зовётся эмоциональной выразительностью. Она показывает, насколько активно и эффективно человек способен транслировать свои эмоции наружу и тем самым влиять на поведение других людей. И вот отношение к этой особе в обществе намного сложнее.
Эмоционально выразительный человек начинает влиять на окружающих непосредственно, нередко игнорируя неписаные и даже писаные законы социума. Очевидно, что существует определённая «критическая масса», когда увеличившееся число таких индивидуумов просто разрушит неписаные правила социума, сделав их совершенно необязательными к исполнению. Останутся правила писаные, но контроль над их исполнением увеличивает затраты ресурсов социума и снижает его эффективность.
Исходя из этого, для большого и сложного социума, который собирается существовать продолжительное время, оптимальным является сочетание высокой эмоциональной восприимчивости и низкой эмоциональной выразительности его членов. Что, собственно, мы и имеем в России.
Мы легко обижаемся (восприимчивость), но до поры держим это в себе, стараемся не показывать своих эмоций (невыразительность). А впоследствии происходит массовый и неконтролируемый выброс накопившегося. Мы, русские, по умолчанию очень плохо владеем искусством тонкого выражения эмоций – конечно же, в массе своей. И ваш покорный слуга – не исключение.
Исторически в нашем социуме стоит как бы блокировка на трансляцию человеком своих эмоций, и учат этому с детства. Помолчи – за умного сойдёшь. Не знаешь, и не лезь. Не встревай, тебя не спрашивали. Много будешь знать – плохо будешь спать.
Тенденция последних десятилетий вроде бы направлена на развитие индивидуальности ребёнка, а значит, и на усиление его эмоциональной выразительности. Но, во-первых, эта направленность мне видится скорее декларативной, нежели реальной. А во-вторых, на мой взгляд, маятник уже качнулся назад, увеличивая важность общего и снижая важность личного.
Напоследок – пример. В семье есть два ребёнка одного пола и примерно одного возраста (погодки или двойняшки). Первый ребёнок (назовём его Алекс) восприимчив, он хорошо понимает правила и интересы семьи, а потому честно действует согласно этим правилам и ради этих интересов. То есть он помогает родителям и благопристойным поведением, и делом.
Второй ребёнок (пусть будет Колин) не столь восприимчив, но эмоционально выразителен. Он активно пускает в ход это своё качество, становясь, когда нужно – ласковым, когда нужно – «больным» и печальным.
И вроде бы всё хорошо, каждый справляется с жизнью, как умеет. Вот только Алекс вдруг начинает осознавать, что именно он создаёт больше реальной пользы для семьи, тратя свои силы и время. А преференций получает больше Колин, который пользуется своей эмоциональной выразительностью для влияния на папу и маму. По мнению Алекса, Колин – читер, обманщик системы. По мнению Колина, Алекс – моралист, почти святоша. Колин не понимает, почему ему должно быть стыдно за то, что он всего лишь блюдет свои интересы. Алекс же видит в сложившейся ситуации глобальную несправедливость.
Какова здесь мораль? Кто-то пожалеет Алекса. Те, кто тянут на себе всё, редко получают по заслугам.
Кто-то порадуется адаптивности Колина, проявившейся так рано. Хочешь жить – умей вертеться. Используй свои сильные стороны себе на пользу, ведь другие будут использовать свои.
Но есть и мнение автора. Драма в том, что родители, сами не умея тонко выражать эмоции, не только не смогли научить этому Алекса, но и оказались беззащитными перед «чарами» Колина. Будь родители более сведущими в данном вопросе, они смогли бы дать Алексу представление о выразительности, которая всё же должна присутствовать даже у эмоционально закрытого человека, пусть и в минимальных количествах.
Те же самые сведущие родители смогли бы увидеть, как Колин манипулирует их эмоциями, пусть и неосознанно, и приучать его к этике жизни в семье и социуме.
Но тогда это были бы совсем другие родители и другие дети. А значит, был бы иным и социум, состоящий из альтернативных Алексов и Колинов…
Пока, пожалуй, всё. И да откроется чаша изобилия для каждого, кто смог дочитать до этих строк, да преумножатся его лета, да будет лёгким и радостным его бытие! А тем, кто погуглил, из какого же фильма взяты Алекс и Колин, моё особое почтение!
Видимо, мы с Иваном близки по психической организации, потому что меня тоже занимает эта тема.
Меня можно отнести к людям чувствительным, и в моем опыте это не совсем плюс. Есть еще термин «эмоциональная проницаемость», когда ты легко считываешь эмоции других, но и легко заражаешься ими. Иногда сложно отличить, это твой гнев или ты чувствуешь коллективный гнев и просто ретранслируешь его — постоянно себя на этом ловлю. Иногда мне кажется, что внутри меня абсолютное ледяное спокойствие, и все мои чувства — это просто электромагнитные вихри чужих эмоций.
Я бы привел такую аналогию: в агрессивную социальную среду обычный человек заходит в скафандре, поэтому она для него даже приятна. У людей сверхчувствительных скафандр или тонкий, или его нет, и для них каждое общение — это акт выживания. Они быстрее ощущают любые колебания температуры, но они же быстрее сгорают от радиации и сами начинают светиться. Плюс могут видеть то, чего нет, от впечатлительности.
Чтобы просто выжить с такими ТТХ, нужно формировать свой искусственный скафандр, тут каждый своим путем идет. Но обычно у таких эмпатов скафандр довольно грубый, потому что он для них вроде панциря, что-то чуждое, это социальная маска или «Персона» словами Юнга. Другой путь — эскапизм, устранение из общества, минимизация контактов.
Еще одна проблема эмпата — гипетрофированные реакции. Это обратная сторона чувствительности: обычное слово, которое для людей в полноценных «скафандрах» может вообще ничего не значит, у эмпата иногда отзывается как оскорбление и провоцирует реакцию, которая извне кажется избыточной. А изнутри она воспринимается так: если ты считаешь, что можешь говорить со мной в таком тоне, то я снимаю с себя ограничения беречь твое эго, так что готовь панамку. Поэтому сам я, будучи чувствительным, не очень люблю общаться с такими же эмпатами, потому что мы друг другу можем нормально так навалять)))
Где-то прочитал, что сверхчуствительность часто не врожденное качество, а приобретенное: если ребенок растет в среде, где нужно считывать эмоциональную атмосферу (типа, папа трезвый и на каком у него ухе тюбетейка), то он учится интуитивно понимать отношение других к себе. То есть по сути это механизм адаптации.
Я не 100% уверен, что говорю именно о том, что имел в виду Иван. Но для меня сверхчувствительные люди — это не идеальный материал для общества в силу как раз своей неустойчивой натуры. Где-то они к месту, потому, наверное, мы и становимся журналистами, писателями, учителями или, может быть, психологами. Но даже для творчества такая психическая архитектура проблемна, потому что делает креативность подверженной внешней эрозии. Приходится выстраивать мощную клетку Фарадея вокруг себя, чтобы не поддаваться каким попало влияниям.
«Самопожертвование эмпата» зачастую не оценивается обществом, потому что эта жертва существует именно в его собственных глазах. Эмпату свойственно считывать ожидания людей и соответствовать им, другое дело, что ожидания людей не всегда правильны и эти же самые люди через год могут о них отказаться. И для эмпата проблема, если он принимает все за чистую монету. Доля маккиавелизма для эмпатов полезна.
В общем, я смотрю на свою сверхчувствительность, скорее, как на патологию, которая привела к созданию социальной маски, и эта маска мне сейчас жмет. И избавится от нее очень трудно, потому что внутри как будто ничего нет. Юнг говорил, что это нормальный путь взросления души, в его терминах — индивидуация. Нормальный, но болезненный и не гарантирующий упех