Как я гоняюсь за Росприроднадзором

Продолжаю свой экологический квест, и сегодня на очереди пендель Росприроднадзору, который, похоже, бегает от настырных челябинских журналистов.

Это ведомство можно считать этакой экологической полицией, и для чистоты челябинского воздуха оно особенно значимо. В отличие от областного Министерства экологии, РПН имеет право заходить на предприятия федерального подчинения, к коим относятся наиболее крупные загрязнители Челябинска, включая «Мечел». На РПН ссылаются все мои спикеры, поэтому в идеале я предвкушаю интервью с одним из уральских руководителей, на худой конец — письменный ответ на запрос.

Но у Росприроднадзора нет функционирующей пресс-службы. Или она есть, но не афиширует этот факт. Что мы видим на сайте в разделе «Пресс-служба»? Скучный фрагмент про её компетенции и один-единственный электронный адрес. Ни телефонов, ни имени начальника службы.

Ну и ладно: я оформил официальный запрос и направил 25 января. Ответа нет. Продублировал 31 января с настойчивым пожеланием подтвердить получение. Ответа нет. Ещё одно письмо 2 февраля — то же самое.

Сложностей добавляет отсутствие челябинского управления РПН, расформированного в 2019 году — об этом чуть ниже. Я позвонил на телефон дежурного по Челябинской области, он посоветовал обратиться в уральское управление в Екатеринбурге. Я дозвонился до приёмной руководителя Романа Тужикова, где сказали направить запрос им, хотя я сделал это заранее. Продублировал. Позвонил на следующий день. Соединили с канцелярией. Перенаправили в Челябинск в приемную Павла Сонина — видимо, «наместник» РПН у нас. Но телефон приемной перманентно не отвечает. Пока тупик.

Всё это нормальная журналистика рутина. Подумаешь, интервью не назначают. Но посмотрим на это так: чтобы экологический план Челябинска сработал, нужны координированные усилия большого количества ведомств и нужна прозрачность. Если РПН не наладит работу с общественностью, не будет разъяснять и опубличивать результаты проверок, ни у нас, ни у публики не будет доверия. Лет 15 назад ГИБДД тоже бегала от журналистов, но потом наступило понимание, что прозрачность — порой в обоюдных интересах.

Вообще РПН отнюдь не бесполезное ведомство, и при прежнем челябинском руководителе Виталии Курятникове прославилось рядом громких дел, например, иском на 142 млн рублей в адрес «Мечела» за загрязнение воды. По мнению некоторых спикеров, это подтолкнуло завод к инвестициям в эту сферу. Комбинат пытался оспорить решение, но проиграл. В условиях, когда штраф по КоАП являются косметическими, а уголовная ответственность к должным лицам не применяется, судебный путь является весьма перспективным.

Но в 2019 году начались странные вещи: челябинское управление РПН было расформировано, и мы стали подчиняться межрегиональному управлению в Екатеринбурге, куда ушёл и сам Курятников. А весной 2021 года он покинул ведомство окончательно.

Чисто обывательски складывается впечатление, что челябинский Росприроднадзор просто смяли. Формально это не так: сокращение управлений провели по всей стране в рамках оптимизации, обещая интенсифицировать работу инспекторов на местах. Но уже тогда, в 2019 году, Челябинск был в числе 12 городов, где экологии уделяется повышенное внимание, и насколько целесообразно сметать региональное управление именно в этот момент — вопрос интересный.

Тем более неясно, стало ли лучше. Чтобы судить об этом, нужны детальные данные от самого ведомства, и в запросе я указал наш интерес к формированию квот (вотчина РПН) и количеству проверок челябинских предприятий в 2021 году. И если ведомство не отзовётся или предпочтёт ответить формально, у меня появятся сильные сомнения, что экологический план вообще реализуем. Потому что если реформа (или злые люди) сломали хребет челябинской экологической полиции, если у нас не будет к ней доверия, то кто подтвердит, что мы движемся верным курсом?