Что со срочниками Чебаркуля?

Мы на 74RU стали реже писать о проблеме срочников из Чебаркуля. Обращения идут регулярно, но статьи не помогают. Есть ощущение тщетности.

С осень прошлого года у нас вышло не меньше дюжины статей о вербовке срочников в чебаркульском гарнизоне. Поначалу тревогу подняли родители, чьи дети стали получать крупные суммы на карту как за подписание контракта: потом это признали «техническим сбоем». Были подозрения на поддельные подписи на контрактах, но доказать что-либо не удалось: по одному из таких случаев экспертиза, со слов родителей, пришла к выводу, что роспись слишком простая, чтобы делать заключение о ее фальсификации (родители сейчас пытаются организовать еще одну экспертизу). Но большая часть историй связана с принуждением к подписанию контракта разными методами, и военная прокуратура даже подтвердила эти факты. Только это никому не помогло.

Пока нам никто даже не запрещает писать подобные статьи. Но порой мы сами уже не беремся за них, потому что неясен смысл публикаций. Героям статей они не помогают, а иногда, вероятно, вредят:  начинается дополнительный прессинг. Официальные лица просто не реагируют на них: резонанс вызвала история воина с ВИЧом, потому что это такая распиаренная болезнь и ее очень интересно обсудить. Все вдруг всполошились и захотели помочь мужику, который является профессиональным военным и пошел туда добровольно. А вот проблемы солдат-срочников никаких движений бюрократической души не вызывают. Власть не вслух, а как бы между строк, говорит обществу: «Да знаем мы о всей этой канители и считаем ее абсолютно нормальной».

Я точно знаю, что эти статьи доходят до самого высокого уровня. Их читают, анализируют. И ничего не меняется. Власти не видят в этом проблемы.

В том числе потому, что ситуация со срочниками не вызывает общественного резонанса. Для меня это немного удивительно, ведь это молодое поколение, та самая демография, за которую все так отчаянно сражаются. Это здоровые парни, которые не хотят связывать свою жизнь с военкой и имеют другие планы: у кого-то на подходе первенец, кто-то отучился на повара, другой мечтал быть врачом. И казалось бы, происходящее с ними должно вызвать бурю эмоций у среднего человека, даже если он в целом боится высказаться против СВО. Потому что гробить свою молодежь — это значит, гробить будущее. У Ремарка про это много.

Но нет: статьи плохо читают, они не вызывают отклика, люди боятся их обсуждать и тем более задавать вопросы. И для родителей получается еще хуже: вроде написали статью, раскрыли карты, подставились, а всем плевать. И тогда уже армейское руководство, расправив плечи, начинает работать с двойным усердием, наверняка в душе посмеиваясь: «Мол, что, сходили с СМИ? Поняли, кому вы интересы?».

И официальные органы, и  само общество согласились с одинаковой трактовкой событий. Типичный виктимблейминг. Мол, сам подписал — сам виноват. Пошел в армию — неси ответственность. Я вообще не против ответственности, но она должна быть соразмерной. Попадать под контракт, который невозможно расторгнуть, с перспективой оказаться через год в штурмовой группе на неопределенный срок — это слишком высокая плата, даже если родители или сам призывник в свое время не проявили должного упорства, чтобы избежать такого сценария. Когда дым рассеется и боязливые граждане опять научатся говорить, это будет признано одной из отдельных трагедий этой войны.

Но не сейчас. Я читаю эти письма и стараюсь отвечать всем. Я говорю родителям: «Мы готовы взять вашу историю в работу, но вот какие результаты наших предыдущих публикаций. Подумайте».

Результатов нет. Военная машина забрала всех, на кого положила глаз.