После недавней атаки БПЛА, пролетавших через Челябинскую область, многие читатели задались вопросом: почему на столь длинном перелете дроны никто не сбил? Недоумение усилено тем, что беспилотники хорошо заметны и летят небыстро на малой высоте. Почему, грубо говоря, их не перестреляли из автоматов или пулеметов по пути следования? Мы спросили об этом военного эксперта, основателя портала MilitaryRussia.ru Дмитрия Корнева.
Как развивалась атака 6 июля. Было это неспешно: в Челябинске сирены завыли в районе полудня, над Курганской областью БПЛА заметили в районе 15.00, ближе к 17.00 (по челябинскому времени) беспилотную опасность объявили в Омске. Позже было подтверждено, что атакован Омский НПЗ. Губернатор Омской области сообщил о сбитии БПЛА в районе 18.00 по Челябинскому времени. Поскольку эксперты часто называли Омский НПЗ в числе потенциальных целей для атак БПЛА, предугадать пункт назначения дронов, пролетавших над Челябинской и Курганской областями, было как будто несложно, когда до начала атаки оставалось еще несколько часов. Именно поэтому читатели не понимают, почему дроны не сбили еще на подлете к Омской области?
Дмитрий Корнев говорит, что попасть даже в низколетящий медленный дрон из стрелкового оружия можно, но это сложнее, чем кажется.
«Для этого нужна хорошая подготовка, — объясняет он. — В идеале нужно оружие, снаряжённое специальными пулями, картечью (осколочного действия), а в идеале — дроны перехватчики на вооружении мобильных групп».
«Прибывают на место, а дроны улетели»
Но главная проблема, по его словам, не в наличии оружия и даже не в подготовке личного состава.
«Главный вопрос в том, что мобильные огневые группы должны оказаться на пути следования этих дронов, — говорит он. — Вот проигрываем ситуацию: допустим, дроны летят над Челябинской областью, допустим, в области есть 10 мобильных групп (это, на самом деле, много, но допустим). И как узнать, где и когда они должны оказаться? Они прибывают на место, где пять минут назад пролетели дроны. Приехали, а дроны улетели. И хотя дроны движутся со скоростью 150 км/час, мобильные группы не могут их догнать. Соответственно, эти мобильные группы должны заранее получать информацию о том, где именно, по каким маршрутам идут дроны».
Но ведь определять траектории летательных аппаратов должны радиолокационные системы, так почему это превратилось в такую проблему?
«БПЛА очень маленькие, на экране радара, по сути, виден только их двигатель (корпуса дронов часто сделаны из фанеры и пластика, поэтому плохо заметны для радиолокационных служб. — Прим. ред.). На радаре этот летящий двигатель размером с чемодан плохо заметен: они не способны обнаружить его на расстояниях в сотни километров, как, допустим, самолет. Они обнаруживаются на расстоянии в десятки километров. Значит, систем ПВО должны быть в несколько раз больше, чем есть. Но закрыть территорию нашей необъятной Родины таким образом невозможно. Мы грубо прикидывали, что даже для закрытия линии соприкосновения нужно 400-500 „Панцирей“, а у нас их столько нет и не будет», — объясняет Дмитрий Корнев.
Омский НПЗ является крупнейшим предприятием нефтепереработки в России: его мощности достигают 21 млн тонн в год. Ближайший по возможностям НПЗ — Киришинефтеоргсинтез в Ленинградской области имеет мощность 20 млн тонн в год. Омский НПЗ принадлежит компании «Газпромнефть» и наряду с завода Башкирии важен для Челябинской области.
«Информация поступает в разные ведомства»
Главная проблема Дмитрию Корневу видится в отсутствии единой информационной системы, которая могла бы координировать мобильные огневые группы.
«На недавней встрече министра обороны Белоусова с военкорами прозвучало, что единая информационная система освещения воздушной обстановки в разработке с апреля этого года, — продолжает эксперт. — Значит, её нет пока. Она в работе и будет создана вроде как к осени».
По его мнению, такая система должна объединять информацию о пролете дронов из самых разных источников, включая сообщения граждан, учитывая при этом разную достоверность таких сведений. Сейчас информацию собирают отдельные ведомства, есть некие приложения для «жалоб» очевидцев, но данные не объединяются и не анализируются во всей совокупности, говорит Дмитрий Корнев. Поэтому реагирование идет на разных уровнях, от комитетов по безопасности при губернаторах до служб самих предприятий. Но единого протокола реагирования нет.
«У нас очень много средств поражения дронов, и мобильные группы есть, а в том же Омске самолёты летали, СУ-57, истребитель пятого поколения, наш „авакс“ А-50 (самолёт дальнего радиолокационного обнаружения и управления — Прим. ред.). Тем не менее дроны поразили крупнейшее в стране нефтеперерабатывающие предприятие».
«Невозможно все время быть в боевой готовности»
Противодействие дронам, по словам Дмитрия Корнева, состоит из трех фаз: обнаружение, поражение, а между ними — передача информация от тех, кто заметил дрон, к тем, кто способен его сбить.
«Смотрите, сейчас речь идёт о том, что предприятия должны сами выстроить себе ПВО. Окей, хорошо, выстроили, — рассуждает эксперт. — И что, они должны 24/7 находиться в повышенной боевой готовности? Это невозможно. Даже в вооруженных силах такое невозможно. Они должны получать информацию о том, что идет такая-то атака, с такого-то направления. На днях на Москву атаку отбили, то есть в целом создание ПВО, которое противодействует дронам, возможно. Но пока получается это только за счет концентрации сил ПВО, и другие регионы страны не могут себе такого позволить».
По мнению Дмитрия Корнева, атаки на НПЗ имеют и крайне негативный психологический эффект, провоцируя тот самый ажиотаж автомобилистов, которым власти часто объясняют очереди на АЗС. Поэтому защита НПЗ является одним из приоритетов.
Дроны в режиме «стелс»
Обывательское ощущение, что дроны летят, не скрываясь, во многом обманчиво. Иногда их видят случайные люди, но это не значит, что все дроны в каждый момент времени «очевидны». Они двигаются на малой высоте, используя для прикрытия рельеф и застройку, поэтому не заметны издалека. Траектории для них прокладываются в обход населенных зон и средств ПВО.
Современные БПЛА имеют навигацию на основе GPS или ГЛОНАСС, но многие аппараты продолжают полет даже при подавлении сигнала средствами РЭБ и при отключении мобильного интернета. Для этого у дронов есть инерционная система управления, которая фиксирует изменения направления с помощью гироскопов, а ускорения — специальными датчиками. Наконец, дроны стал все чаще получать системы машинного зрения для повышения точности удара в финальной части полета.
По словам Дмитрия Корнева, запускают дроны по очереди, поэтому при атаках сотен БПЛА люди обычно замечают единичные аппараты.
«Они идут один за другим, но при этом уже научились маневрировать, — продолжает он. — Над тем же Омским НПЗ дрон сделал вираж — противозенитный маневр, что осложняет его сбитие. Они летят по программе, но уже научились „вилять хвостом“, грубо говоря. Поскольку они движутся один за другим, теоретически, мобильная огневая группа на их пути может поразить изрядную часть БПЛА, но для этого нужно иметь точную информацию об их полете. Даже если опираться на данные людей, эту информацию можно анализировать с помощью средств Big Data, плюс есть другие технологии обработки информации. Таким образом можно получать картину. Но у нас, скорее всего, обобщения информации нет».
Поэтому огневые мобильные группы вынуждены действовать на удачу, и при массовых атаках результат не всегда получается стопроцентным.
хотелось бы от кадровых военных получить ответ, почему дроны 10 часов (2500 км со скоростью 150 км/ч — даже больше чем 10 часов) летели над территорией России, и никто ничего не предпринял. Возможно действительно столь малоразмерные цели трудно засечь радаром. Но от кадровых военных конечно ответа не добьёшься.
Военные не ответят. Да и что тут неясного?
Идет атака из 400-500 дронов, эффективность работы ПВО — 96% (допустим). Вероятно, это даже неплохой показатель, проблема в том, что 20 дронов пролетает до цели, а их не так много и надо. Ну, это как в игре, где волк яйца ловит. Невозможно играть бесконечно, рано или поздно пропустишь. И всегда можно запустить дронов на 10% больше, чем средние способности ПВО на данном направлении. Дрон цель несложная, просто нетипичная для советского ПВО. Для нее нужна радикально иная защита, коей нет, а потому в ход идет принцип «слепила из того, что было».
Не так страшны сами дроны, как неумение просчитать угрозы на 3-5 лет вперед и подготовиться заранее (тут можно главу Ушкуйника послушать, он много про это рассуждает). Войнушка-то трехнедельная мыслилась, кто же думал, что так выйдет, ай-ай-ай.
Ну, а так нужно уже выходить на переговоры и не компостировать мозги хитрогнутыми «все-по-планами». Уже даже до самых трудных должно дойти, во что это нам обходится (про моральные аспекты не буду).
А, понятно, отличные отговорки, значит и дальше будут лететь и это нормально, ясно, спасибо товарищ эксперт. Хорошо хоть телеграм прикрыли, всё безопасней.
Эксперт констатирует реальность.
К его чести, поговорили откровенно, часть вырезать пришлось 😂
Он не оправдывает ситуацию (дескать, так и надо), просто объясняет ее причины.
Как в анекдоте про прыщи.
Причины нет, все происходящие события следствие друг друга.
Наверно лет через 10-25 генералы наконец перестанут делать ставку на танки и гвардейские минометы и будут педалировать системы перехвата БПЛА.
А пока наш ответ — сторож на вышке с пулеметом.
Опять же сбить летающий кусок пенопласта пулями весьма проблематично.
Удары по НПЗ это только начало.
Генералы всегда готовятся к прошлой войне, да…
Думаю, скоро вообще все станет беспилотным, и танки тоже. Человек — слабое звено оружия. Человека надо учить (а дрон не надо), человек боится погибнуть, человек не может три месяца лежать незаметно под слоем пыли, чтобы активироваться в нужный момент.
Думаю, нынешние дроны-тарахтелки лет через 20 будут выглядеть примитивом, как штыковая винтовка в наше время. И сколько бы систем ПВО не придумывали, дроны будут развиваться.
Проблемой будут рои дронов, которые подавляют любую ПВО чисто количественно. Грубо, у вас 500 000 патронов для ПЗРК на каком-то направлении. Прилетело 600 000 дронов: че делать?
Сейчас вооружение делят на дроны/ракеты, но думаю, скоро четкий водораздел исчезнет, и ракеты, как и дроны, получат ИИ-модуль, который позволит им обходить нынешние системы ПВО. Та же логика применима к самолетам, танкам, минометам и так далее.
Уже писал, что этот ящик Пандоры сложно закрыть. Единственный путь, как и с ядерным оружием — договариваться.
Наращивать ПВО против дронов, это как понос с помощью пробки лечить.