Сатка шесть лет спустя. Потемкинская деревня?

Шесть лет назад Сатка производила сильное впечатление. Тогда она подцепила вирус стрит-арта, красила панельки в отчаянные цвета и создавала собственный дизайн-код в честь градообразующего предприятия — группы «Магнезит». В общем, цвела в буквальном смысле слова. Украшением Сатки была и Сонькина лагуна — проект местного бизнесмена Юрия Китова. Все это сочеталось с колоритной металлургической изнанкой, и Сатка казалась городом-концентратом, где всего понемногу. Среди поселений горнозаводской зоны именно она и еще Златоуст выглядели самыми живыми. И мы вернулись, чтобы посмотреть, как живет город в 2025 году, ведь любые спады экономики бьют по малым города в первую очередь. Ниже — видео с поездки и далее текстовый репортаж.

— Сатка ощущается как живой город? — спрашиваю местного жителя.

— Нет, вымирающий больше, — безапелляционно заявляет тот (имя он попросил не называть).

— Вымирающий? Ну, это удивительно…

Сатка ведь не кажется городом-призраком, в отличие, например, от соседнего Бакала.

— То есть происходит сокращение населения в год примерно на 900 человек, — поясняет свою позицию житель, добавляя, что как город выходного дня Сатка имеет плюсы, но жить здесь и зарабатывать непросто.

Другая жительница говорит:

— А мне что, я работающая пенсионерка, я не вымираю. А тем, кто на производстве — да, им не очень. Комбинату-то, говорят, совсем тяжко.

Главная боль сотрудников «Магнезита» — зарплаты. Один из работников рассказал, что на предприятии некоторые получают на уровне МРОТ, то есть примерно 22,5 тысячи на руки. И даже у сотрудников рангом повыше редко выходит более 45 тысяч (уточним, что официальные цифры другие — об этом ниже).

При этом негатива к «Магнезиту» как таковому нет, что даже слегка удивительно. Обычно рабочие заводов склонны винить во всех бедах начальство, но в Сатке словно понимают, что спад касается не только их. В металлургии кризис, а именно она формирует спрос на местные огнеупоры. Да и второй завод, бывший чугунолитейный, тоже заточен на сталеваров, выпуская ферромарганец.

Кризис застал Сатку на взлете.

— Они же („Магнезит“, — Прим. ред.) сильно вложились в новое оборудование, чтобы работать по европейским стандартам, — рассказывает один из магнезитовцев. — За счет автоматизации сокращали штаты, говорили, что останутся самые квалифицированные и будут получать больше. Но по факту больше не получаем, да еще и дефицит кадров постоянный: оборудование сложное, нужны люди соображающие, а где их взять?

— Но при дефиците кадров обычно зарплаты повышают, нет? — спрашиваю я.

— Мы этого не замечаем, — пожимает плечами собеседник.

Отток молодежи — отдельная история. Раньше в Сатке был филиал Южно-Уральского госуниверситета, то есть можно было получить высшее образование, сейчас, по словам местных, он закрылся (его нет в перечне на сайте самого вуза). Можно получить профессиональное образование, но выпускники ищут работу на других предприятиях, в том числе, в Свердловской области.

— Молодежи тут особенно нечего делать, некуда сходить, есть тут один клуб, но там скорее морду набьют, — говорит саткинец.

Он добавляет, что эстетика города — это хорошо, но если не подкреплять ее материальным базисом, получается та самая потемкинская деревня, где сверкают только фасады.

Мы обратились за разъяснениями в группу «Магнезит», где подробно ответили на все вопросы. Так, например, по данным самого предприятия, за последние пять лет численность персонала сократилась, но не драматично: с 4900 до 4500 человек. Это связано как с естественным оттоком работников, так и с закрытием определенных вакансий в связи с модернизацией производства.

«По определенным профессиям потребность сохраняется и ведутся работы по укомплектованию», — добавили на предприятии.

Что касается зарплат, данные такие: за восемь месяцев 2025 года средняя величина составила 71 780 рублей, если брать именно рабочих — 62 180 рублей. Рост уровня зарплат за пять лет, по оценкам «Магнезита», составляет порядка 80%. На предприятии также подчеркнули, что по коллективному договору размер зарплаты при отработке месячного баланса времени для работников основных видов деятельности не может быть ниже 1,9 федерального прожиточного минимума, для остальных — 1,8 этой величины. Прожиточный минимум для трудоспособного населения составляет 19 329 рублей, то есть работники должны получать не меньше 36 тысяч.

В «Магнезите» при этом не отрицают, что рыночные реалии сейчас, мягко говоря, непростые.

«Спрос на огнеупоры — это в значительной степени производная спроса на сталь (почти 60% потребления огнеупорной продукции составляет черная металлургия), который в свою очередь зависит от строительной отрасли, — объяснили в компании. — Поэтому на рынке РФ спрос ожидаемо упал вслед за замедлением в вышеобозначенных отраслях. При этом от традиционных рынков сбыта в Европе наши огнеупорщики оказались отрезаны. Тем не менее мы ищем и успешно находим новые рынки сбыта. В этом году, несмотря на все сложности, ожидаем объемы реализации, которые даже чуть превысят уровень прошлых лет».

Крупнейший производитель огнеупоров — КНР, и замедление его внутренней экономики приводит к повышению агрессивности китайцев на внешних рынках: это чувствуют и металлурги, и смежные с ними отрасли.

«Конкуренция со стороны их производителей колоссальная, вплоть до близкой к не совсем рыночным, демпинговым методам, — считают на „Магнезите“. — Китай оказывает влияние на все рынки, а в условиях крепкого рубля конкурентоспособность их огнеупоров оказывается еще выше. Именно поэтому их продукция занимает по некоторым сегментам до 60% внутреннего рынка РФ — и это при том, что у отечественных производителей, в первую очередь „Магнезита“, есть большой резерв производственных мощностей».

Проблемой для «Магнезита» является и долговая нагрузка, накопленная во время масштабной модернизации производства. Эти инвестиции должны были окупаться за счет усиления позиций компании, в том числе, на внешних рынках, и объем их оценивается в 40 миллиардов рублей за 10 лет. В компании сказали, что комментировать ситуацию детально не готовы, но выразили благодарность как банковской сфере, так и профильным министерствам за разумный подход к ситуации.

Один из инсайдеров металлургической индустрии ситуацию на «Магнезите» прокомментировал так:

«Их очень серьезно сегодня передавили китайские огнеупоры, но в России стараются сильно об этом не высказываться, мы же дружим с Китаем. „Магнезит“ всячески пытается выйти из этой ямы по загрузке, по заказам. Все их новые цеха были построены, грубо говоря, под Запад, а Запад закрылся. Но они не закрывают цеха, никого не увольняют. Понятно, что на фоне общей драки за персонал многие уехали [из Сатки]. На ладан они не дышат, там инвестиции были сумасшедшие, но было много заемных средств, высокие проценты, это очень давит на них сегодня. Знаю, что собственник, Коростелев, очень болеет за это дело. Была у них задержка по зарплате небольшая, но пока не критичная. Они объективно пытаются вылезти из всей этой ситуации. Народу непросто, плюс Бакал рядом, который на ладан дышит, но, как я вижу, руководство „Магнезита“ делает все, чтобы спасти предприятие».

Сама улица Пролетарская — это попытка вклиниться в новое время. Ее оформлением занимался столичный скульптор и архитектор Иван Коржев, он же автор цветастой улицы Коммунистической.

Сатка пытается не просто восстановить старое, но переизобрести себя. Она ищет новый стиль российской глубинки, ведь объективно такого стиля у глубинки нет. Есть красивые национальные деревни, скажем, башкирские или татарские, но вот единого понимания, как должен выглядеть небольшой уютный город-завод на Урале, не существует.

Пестрая саткинская живопись ложится на сложный холст, потому что новая часть города состоит в основном из многоэтажек цвета «унылая пора», которые не так-то просто сделать модными. Но Сатка старается: с нашего предыдущего визита ярких домов стало больше, и разукрашенные они куда меньше похожи на казематы. Еще в Сатке появился новый ФОК, и пока мы его снимали, вышла охранница предупредить, что за это нас могут оштрафовать и даже наложить санкции. Вечный страх глубинного народа сделать что-то не по уставу.

Фасадность Сатки хорошо видна на улице Коммунистической. С одной стороны, здесь нет двух одинаковых домов: Иван Коржев разработал единый проект, в котором отличается не только колеровка домов, но и стиль. Однако сами материалы дешевые, в основном сайдинг, поэтому вблизи ощущения роскошности нет.

«Так, а толку-то? Сделали-то сделали, это же поддерживать надо, а сами хозяева не хотят: им бесплатно досталось, они не хотят тратиться», — рассказывает жительница соседней улицы, чей дом под реновацию не попал.

С задней улицы хорошо видно, что изнанка цветных домиков на Коммунистической заурядна: старые заборы, покосившиеся сараи, да и сами дома — это зачастую просто избы.

«А у меня смотрите, какие наличники на окнах», — показывает жительница, намекая, что на «фасадной» улице окна оформлены куда скромнее. Наличники у нее действительно красивые, хотя делать их пришлось из-за форс-мажора: оконщики криво, со щелями, поставили рамы, и теперь эти места прикрывает резьба по дереву.

В общем, двойное дно у Сатки есть, и ее оценки зависят от того, кого вы спрашиваете. Я почитал репортажи о Сатке столичных блогеров, у которых часто встречается мысль об эклектичности города, об экономии на материалах, о хаотичности подходов. Но тут я, пожалуй, вступился бы за Сатку, потому что у нее другой генезис: это не исторический город на Золотом кольце России, где стиль задан изначально, а бюджеты раздуты. Это горный Урал. Здесь другая гравитация, и взлетная масса тут больше.

Какое лицо было у городов-заводов? Его и не было. Труба, пруд, плотина, церковь и особняк владельца — традиционный набор таких селений. Позже поверх этого наросли частный сектор и застройка советских времен. Не так-то просто враз привести эту бревенчато-бетонную массу к единому уровню и стилю, тем более силами преимущественно самого завода. Сатку нужно смотреть в динамике, как процесс, а не результат.

«Денег всегда не хватает, но ответственность за местных жителей, в том числе, и за нами, — ответил „Магнезит“ на наш вопрос о будущем реновации в Сатке. — Мы не отходим от наших принципов в области устойчивого развития, в соответствии с которыми наша деятельность всегда носила и носит ярко выраженный социальный характер».

Продолжаются программы «Цветущий город» и «Шахматный всеобуч», готовится к открытию саткинский филиал «Русского музея», а в планах — установка огромной статуи Николая Чудотворца, который, говорят, был важен и для семьи Строгановых (промышленников, основавших завод в Сатке в середине XVIII века), и для первых переселенцев.

Нынешний кризис Сатки — это не ее личный прокол. Это проявление общего спада в экономике, в строительстве, в металлургии, и Сатка, возможно, имеет хорошие шансы его пережить. Так что пожелаем ей дотянуть до момента, когда дела снова пойдут в гору, чтобы через несколько лет мы снова удивлялись Сатке и ее цветным фасадам.