Звонила мама очередного срочника из Чебаркуля. Уже пятнадцатая публикация на тему. И еще один холостой выстрел.
Сначала с мамой срочника говорила моя коллега, я услышал, взял трубку. Хотел ей объяснить, что мы после многих статей такие истории берем редко: не потому, что запрещено, а потому, что не помогает и только вредит. Но ее рассказ меня зацепил.
Сын прибыл в гарнизон в октябре, и три недели спустя еще не подписал контракт. Далее она рассказала, что ему приходится выносить: воспроизводить не буду, ибо пока власти на высшем уровне не признают проблему — это типа дискредитация. А власти не признают, хотя уже масса история, жалоб в прокуратуру, судов, публикаций… Короче, пересказывать дотошно не буду, да и суть не в деталях. Подключайте воображение, что ждет строптивого парня в замкнутой гарнизонной среде.
По ее словам, сын держится из последних сил, но постоянно повторяет, звоня с чужого телефона: «Мам, я уже не могу, я, наверное, подпишу».
В отличие от предыдущих историй здесь был шанс человеку помочь, поэтому я спросил, собирается ли она обращаться в прокуратуру (да). Я предложил ей прислать копию обращения, попутно предупредив, что ей нужно все хорошо взвесить: к сожалению, публикации в СМИ именно в отношении срочников Чебаркуля особенной пользы не приносят, но вред возможен. Она сказала, что подумает, и пошла писать заявления, а я решил пока согласовать вопрос с главредом и составить запросы.
Не успел я собраться с мыслями, она пишет в мессенджер, мол, отбой: сын строго-настрого запретил обращаться в прокуратуры, не говоря о СМИ, сказав, что ему только хуже будет. Честно скажу, как будто так и есть. Мы готовы браться за такие темы, но делаем это все реже именно по этой причине: из принципа «Не навреди». Потому что получается следующее: статья выходит, а после нее — звенящая тишина, но срочникам потом прилетает.
Его перспектива? Думаю, подписание контракта почти неизбежно, далее есть шанс расторгнуть через суд, но это не быстро и нужен опытный адвокат, много денег и бесконечный запас нервных клеток.
При всей очевидности (для меня) проблемы, ее ни на одном уровне не признают, что делает ситуацию как бы несуществующей. О ней не дискутируют на телеканалах и даже антивоенные спикеры, сидящие в Европах, об этой проблеме молчат: для них эти срочники такие же враги, как кадровые военные (что, на мой взгляд, большая ошибка оппозиции — своим равнодушием они создают плодородную почву для вербовки молодняка). Хуже того, и само российское общество, даже его пацифистская часть, безразлична к теме, поэтому не возникает общественного резонанса и конвейер продолжает работать.
Мне это странно. Вроде речь о молодых парнях, о будущем. У многих есть дети и должна быть эмпатия. Но ее нет. Вот условный боец с ВИЧем — это интересно, сразу полпред подключается, прокуратуры. Какие-нибудь дрязги по поводу компенсаций — тоже увлекательно, можно посудачить и комментарий накатать. А тяготы срочников… Каждый придумает оправдание, почему это их личные проблемы. Мол, сами пошли, сами виноваты. Хотя сегодня, когда появился электронный реестр и масса ограничений для уклонистов, бегать не так-то просто, если вообще возможно. Многие семьи срочников по-своему наивны, другой вопрос, есть ли у них вообще выбор?
Еще одна область, где здравый смысл проиграл. И что делать — непонятно.