4 года

Я делал посты на каждую годовщины СВО, но сегодня понял, что не хочу ничего писать (но все равно буду). Даже стало интересно: почему? Хорошо помню 23 февраля 2022 года, когда жгло высказаться. А сейчас я почти равнодушен. Дело даже не в страхе, скорее, в бесцельности. Уже ничего не поменять. Окна возможностей промелькнули мимо, все развилки позади, осталась одна узкоколейка, ведущая то ли в к обрыву, то ли в стену — тут уж как повезет.

Зачем писать? За четыре года обыватель так и не вышел из наркоза. А сейчас его и выводить бесполезно. Аморально даже. Если уж падать с обрыва — то в медикаментозной коме. Так что, дорогие лоялисты, загоняйте поглубже иглы официальной риторики. И дозировку добавьте, а то вдруг суровая правда жизни пробьется к вам через сладкий дурман еще-немного-потерпизма. Все у вас хорошо. Вы почти всех победили. Посчитайте до трех и спите дальше. До вашего прибытия на конечную станцию реальности еще остается какое-то время.

Тех, кто не спит и четыре года держится без наркоза, мне бы хотелось как-то поддержать. Только я не знаю как. Врать, что я вижу какой-то благоприятный исход? Нет, не вижу. Многое из случившегося непоправимо. Мертвые не встанут из могил. Оторванные руки не отрастут. Стрелявшие друг в друга не примирятся. За четыре года острота чувств притупилась, и шок сменился осознанием бесконечности происходящего. Но ведь оно не бесконечно, верно? Иногда я представляю себе последний день войны. Будет ли он радостным? Безусловно: какая забытая роскошь — вставать утром и не слышать хэмингуэевских колоколов, которые всегда звонят по тебе. А с другой стороны, за последним днем войны наступит следующий день — день большого похмелья. Когда станет ясно, что ничего не изменилось. Репрессии не закончились. Военная часть экономики не остановилась. Милитаризм не исчез. Призыв в армию растет. Образованной молодежи все меньше. Пока мы не съедем с рельсов, ведущих вниз, отрицательный рост не прекратится.

Движемся мы вверх или вниз — вопрос дискуссионный. В нашей моральной невесомости все висят друг к другу вверх ногами, поэтому видят ровно обратное. Вот как вижу происходящее я: Россия сейчас достигает в основном ровно обратных результатов тем, которые если не декларировались, то подразумевались.

В первые дни СВО было много рассуждений про дефекты однополярного американоцентричного мира. Да, мир этот был не идеален. Но о чем тогда пропаганда умолчала, что дивный новый мир будет еще более агрессивным, и Россия не станет в нем магнитным полюсом, потому что растеряет весь магнетизм в циклах нагрева и охлаждения. Разве не иронично, что борьба с американской гегемонией привела к тому, что именно американцы и возможное примирение с ними остаются главной надеждой российской экономики вырулить из кризиса без фатальных потерь?

Россия потратила на снос старого миропорядка столько сил, что в джунглях нового мира у нее не осталось ресурсов на борьбу за место под солнцем. Мы самовыпилились из этого процесса. На арене все те же: США, Европа и Китай, в подающих надежды — Индия. Россия до 2022 года имела все шансы капитализировать любую мировую встряску выгодным для себя образом за счет близости со всеми перечисленными игроками. Что мы видим теперь? Отдаление даже закадычных друзей: Армения, Сирия, Иран, Венесуэла, Куба, Азербайджан, Казахстан… Безграничная дружба с Китаем так и осталась лишь формой жесткой взаимной торговли с падающими оборотами и нарастающими взаимными претензиями (автопром, газ, нефть, уголь, электроэнергия, капитал — там искрит по всем фронтам).

Стала ли Россия безопаснее? Я этого не вижу. Не буду повторяться про очередное расширение НАТО, спровоцированное событиями 2022 года. Хуже то, что инертная старушка Европа все-таки начала вооружаться. Этот маховик раскручивается со скрипом, но «инертность» и «инерция» не зря однокоренные слова: когда евро-ВПК, наконец, разгонится, мы опять окажемся на грани Третьей Мировой. В истории человечества такой сценарий воспроизводился многократно: если какая-то геополитическая единица, под влиянием внешних рисков, вставала на путь милитаризации, рано или поздно возникал вопрос о том, как оправдать затраты? А инвестиции в танки и ракеты в двоичной милитаристской логике возвращаются одним способом — их использованием. И если сейчас о Европе принято говорить как о сборище бесхребетных бюрократов (что во многом правда), то что будет через 10 лет, когда евро-ВПК раскочегарится, а к власти придет очередной радикал-популист (деятельный идиот, как я их называю) с идеей «сделать немцев/французов/поляков великими снова»? И этот исторический цикл Россия собственноручно запустила в 2022 году.

Про что еще поговорим? Про демографический кризис? Про кадровый голод в целых отраслях? Про бесконечные атаки дронов в обе стороны? Про стагнацию экономики, рискующей треснуть по швам (про это отдельно писал)? Про срочников Чебаркуля? Что вообще стало лучше за четыре года? В моей оптике — ничего. В моральном плане тоже развал: я не верю, что запуганное, безынициативное население является эталоном даже по меркам традиционилистских укладов. Раболепие эффективно в рабовладельческих строях, и, может быть, мы туда и идем. Но в современном мире моральная задавленность и неуверенность в будущем имеют обратный эффект. Люди переходят в энергосберегающих режим. Их давно отстранили от политики, теперь отстраняют от экономики — зачем вообще что-то делать, если завтра могут все отобрать, а тебя самого или посадить, или мобилизовать? И как можно кого-то любить, если телевизор каждый день учит ненавидеть? Ненависть — это клинок без ручки. Она всегда режет в обе стороны.

Знакомый спросил, допускаю ли я, что нынешние переговоры к чему-то приведут и острая фаза СВО закончится в 2026 году? Я ответил, что вполне допускаю и даже считаю такой сценарий более вероятным (хотя я верил в это и в 2025, и в 2024…). Но если рассматривать СВО не только как вооруженный конфликт, а в более широком смысле, как противостояние России с половиной мира, то оно не закончится ни в этом году, ни в следующем. Конечно, рано или поздно начнется новый цикл истории, но на текущем горизонте возврата в прежнее русло не будет. Мы еще много лет будем страной с беднеющим и редеющим населением, которая вынуждена тратить на оборону непропорциональные ресурсы и подавлять недовольство репрессивными методами. В экономике, я думаю, нас ждет еще масса захватывающих виражей: как говорится, запасайтесь поп-корном и валокордином.

Но раз я через не могу накатал такой длинный пост, чувствую себя обязанным хотя бы попытаться разглядеть в ситуации надежду. Она призрачная, но она есть. Избранный Россией путь конечен по существу: мы тратим больше ресурсов, чем воспроизводим. Этот бак топлива когда-то закончится. Можно спорить о сроках, о механиках, но это случится. И моя слабая надежда связана с тем, что в тот момент российское общество сделает неожиданный и верный выбор. Деталей не знаю, не спрашивайте: факторов слишком много. Обычно говорят о черных лебедях, а я буду верить в белого. Окей, это маловероятно. Но суть надежды — не в оценке вероятностей. Суть надежды в том, что ее отсутствие умножает хорошие вероятности сразу на ноль.

Другое дело, что время капает, и в такой гравитации каждый день движения вниз — это месяц подъема обратно. Ломать — не строить.