Невыносимая туманность бытия

Почему нынешнее время постоянно возвращает меня к мыслям о 90-ым? Не хочу грузить вас историческими параллелями, потому что все они с натяжкой, речь, скорее, не просто факты, а про ощущения.

Я вдруг понял, что четверть века спустя вернулась огромная неопределенность будущего. Смятение. Перманентная тревога. В русском нет полного аналога слова insecurity, но это что-то вроде пронизывающего ощущения собственной уязвимости. Когда ты легкая мишень. Когда у тебя не остается места для маневра. Когда ты попадаешь во власть других, а эти другие умеют только кричать и ломать.

Мои 90-е были пронизаны этим чувством. Я был подростком и ощущал их не так остро, и все же бывали периоды, когда накатывало отчаяние от мысли, что это и есть наша жизнь, и такой она и будет. Уличная преступность, бесконечные войны (в те годы — две чеченские, Ирак, Карабах, Югославия, наверняка что-то забыл), постоянные экономические реформы, полное неверие власти, отсутствие внятного плана на жизнь, гиперинфляция, вечные риски скатиться в бедность…

Я не был тогда в депрессии или в каком-то забитом состоянии, напротив, был у 90-ых свой драйв, и много времени мы провели на улице, в подъездах, о чем-то сейчас забавно вспоминать. В этом был плюс 90-х: они ощущались миниатюрой Дикого Запада, где опасность и свобода были как Инь и Янь, оставляя пространство для мечты о большом куше. В 90-ых Россия открывалась миру, что было и хорошо, и плохо (смотря кого спрашивать), но в моральном плане это поддерживало: в 90-х личная инициатива не только наказывалась, но иногда и вознаграждалась. Машины становились лучше, фильмы разнообразнее, вывески жарче, а на фоне чопорных 80-х стало куда меньше формализма (взять отмену идиотской школьной формы).

Но бывали и периоды мрачного отчаяния и усталости от того, что плохое продолжает случаться. Это угнетало: вроде начинает жизнь приходить в норму, тут бац — экономическая реформа, потом теракт, потом знакомого твоих знакомых расстреляли в подъезде… Профессора становились бомжами, кто-то спивался, кого-то сажали. Мы каждый раз падали на нулевую отметку, словно из этого болота невозможно выскочить.

Самое страшное — когда видишь деградацию людей, их морали. Видишь, как в них прорастают социопаты, как они становятся невосприимчивы к здравому смыслу. Морок. Зомбиленд. Он всегда где-то рядом, но в хорошие времена уходит вглубь, как спящий вирус, а в плохие времена расцветает и заражает все кругом. Мы не так остро ощущаем след 90-х во многом потому, что жертвы таких времен долго не живут — о них проще забыть. А забыв, повторить еще раз.

Нынешние ощущения похожи. Та же невозможность планировать.  Та же бесполезность целенаправленных усилий, потому что все слишком неустойчиво. Та же внутренняя готовность реагировать на плохие сценарии и чувство враждебности внешней среды («…и я чувствую, закрывая глаза, весь мир идет на меня войной» ©). Тебя могут мобилизовать, посадить, урезать в правах, натравить на тебя армию хейтеров или просто прессануть физически. Ты переживаешь за сына-подростка, и речь не только про перспективу армии в узком смысле — какая в принципе жизнь будет у нынешних пацанов при таком векторе страны, где вся альтернатива мужчин — штурмовик или оператор БПЛА? Плюс куча экономических рисков, перечислять лень: они вроде помельче, но жизнь поломать тоже могу.

Я стараюсь не накручивать себя и сохранять холодную голову, но и забываться себе не позволяю. Беззаботная слепота в нашей время чревата: вижу массу историй из серии «а что случилось?», когда уже ничего сделать нельзя. В 90-ых нам, подросткам, было проще прятаться от реальности, с нас и спроса не было. А сейчас ты вынужден следить за ситуацией, просчитывать сценарии, бесконечно держать себя в тонусе, чтобы правильно отреагировать на любую череду событий.

Мне не хочется жути нагонять, я частенько живу «в отсеке сегодняшнего дня», стараясь не загадывать на будущее и где-то полагаться на авось. Но если спросить, чего я жду в ближайшие годы, то отвечу так: лучший сценарий — сильная и долгая деградация во всех аспектам жизни, худший — это «черный лебедь», который спровоцирует катастрофические последствия, от развала страны до гражданской войны. Наверное, могут быть и какие-то совсем сказочные исходы, но пока я не вижу ни одного признака, что они хотя бы зарождаются. Я буду рад ошибиться, многого не знаю, но нынешняя деградация признана не просто нормой — а неким благом. А может ли излечиться человек, который путает желудочную боль с оргазмом?

В чем-то наше время хуже 90-х. Тогда еще оставался хвост советской инерции, которая отчасти стабилизировала нас: скажем, школьное образование было на порядок лучше, чем сейчас. И тот период все же ощущался именно транзитным, не бесконечным, на пути к новой, непонятной, но гораздо лучшей жизни (что отчасти и получилось). Сейчас такой надежды как будто нет, уповать можно только на себя, на свое окружение и на удачу.

С другой стороны, история действительно циклична. Времена не выбирают, в них живут и умирают. Поэтому могу лишь пожелать сил всем, кто чувствует также. Худшее, что может с нами случиться — это депрессия или психоз. Очень хочется с ясной головой дотянуть до развязки этой тягомотины.