Узнав, что я собрался в Курган, многие морщились. У всех свои ассоциации с этим городком Зауралья: вспоминают перекошенные домики с пыльными окнами и грязноватый вокзал, а еще — что в Кургане вроде бы делают БМП и прицепы, что есть центр Илизарова. Или же не вспоминают ничего. Курган для многих — город ниже линии радара, слишком скучный, чтобы им интересоваться. Но интерес к Кургану возник с неожиданной стороны: ниже видео о городе, а затем — фоторепортаж с комментариями.
Мне уже год как хотелось увидеть Курган, чтобы оценить поверхностным взглядом визитера, как он воспользовался золотым дождем, хлынувшим на него четыре года назад. Город с развитой обрабатывающей промышленностью и удаленный от западных границ оказался одним из экономических бенефициаров СВО. Пока в большинстве регионов назревают бюджетные кризисы, у Кургана все прет и колосится.
Курган — город маленький. Это столица региона, но в ней всего 300 тысяч жителей, то есть она меньше Магнитогорска. В прежние времена он считался откровенно бедным: по валовому региональному продукту в 2021 году Курганская область занимала 71 место. Для сравнения, Челябинская область — 11 место. С тех пор Курган улучшил свой рейтинг на две позиции, но главное — не абсолютные цифра, а динамика. В 2024 и 2025 годах он стал лидером по росту индекса промышленного производства, попал в списки регионов с максимальным ростом зарплат, и почти по всем метрикам фигурирует в топ-10 развивающихся областей. Чувствуется ли это?
Прежде всего чувствуется, что Курган стартовал от низкой базы. На фоне помпезного Магнитогорска, не говоря о каком-нибудь Екатеруинбурге, центр Кургана с его малоэтажной или типовой советской застройкой выглядит непритязательно, как ребенок, от которого многого не ждут. Тут невольно приходят ассоциации с Челябинском: последний крупнее, но их объединяет отсутствие единого замысла и функциональность застройки — не столько для красоты, сколько для выполнения минимальных соцнормативов. Пока бродил по Кургану, мне казалось, что я во сне про Челябинск, где все такое же, просто слегка искажено и на других местах.
Курган уже не выглядит затрапезным. Здесь есть и красота советского периода, и новая, не такая пышная, как в иных городах, но прибывающая. Старые дома в центре свежи и даже задорны, другие готовятся под снос, уступая место многоэтажкам, третьи запущены, но осенены табличками «Охраняется государством» (охраняется плохо, но реновация не за горами). Попутно Курган обустраивает пресловутые общественные пространства, например, в 2024 году отделал четырехкилометровую набережную. Она выглядит пустовато: по сути, это длинная плиточная тропа вдоль «курганообразующей» реки Тобол, в которую, кстати, через Исеть впадает наш Миасс. Но сами курганцы оценили, гуляют, бегают, ездят по ней на байках и самокатах, чему помогает сеть велодорожек.
В отличие от привычной нам схемы зарождения городов, Курган не возник около какого-нибудь судьбоносного заводика, а развивался более естественно. Его основал некий Тимофей Невежин, который не имел ни особого статуса, ни полномочий, и был одним из переселенцев-авантюристов, заложившим здесь слободу и острог в середине XVII века. Даже день основания Кургана считали от разных дат: в СССР — от 1662 года, сейчас — от 1679 года. История его появления напоминает освоение Дикого Запада в США, только в нашем случае — дикого востока и на сто пятьдесят лет раньше. Говорят, Невежину понравились плодородные земли и вольный Тобол, то есть Курган возник не ради делового интереса, а как поселок для жизни в приятном месте подальше от суеты. Кстати, курган (то есть древнее захоронение III–IV века) тут был, но его затем разворошили и срыли, так что историческое название Царев курган теперь несет один из холмов в Самарской области. А в Кургане от того кургана осталось только название.
Курган, как и Челябинск, до начала промышленной эпохи уповал больше на свою географию, являясь городом транзитным, торговым, как сейчас бы сказали — центром логистики. Попутно был он и местом ссылки, считавшимся не столь экстремальным и на фоне Сибири почти курортным (нет). Сюда могли перевести «за хорошее поведение» или из-за расстройства здоровья. Так случилось с Вильгельмом Кюхельбекером, поэтом, декабристом, другом Пушкина, который из Иркутской губернии был на год переведен в Курган (затем — в Тобольск, где и умер). Дом-музей Кюхельбекера в Кургане является единственным в своем роде и держит оборону от натиска многоэтажных ЖК на улице Куйбышева.
Промышленность в Кургане начала развиваться после строительства Транссибирской железной дороги в самом конце XIX века, но ощутимый крен в сторону металлообработки город дал в годы сталинской индустриализации и особенно после начала Великой отечественной войны. Интересно, что эвакуация заводов в Курган шла не так интенсивно, как на Урал, и большая часть его ключевых предприятий созданы прицельно. Как-то вечером я сел изучать их список и быстро заблудился: автобусный завод, машиностроительный, дорожных машин, прицепов, электромеханический, сельмаш, химический, кабельный, метизный, арматурный, завод мостовых конструкций, приборный, кузнечно-литейный… Ладно, для разнообразия можно упомянуть фармкомпанию «Синтез» и пивзавод 1913 года, который запустил чех по национальности, австриец по гражданству Вячеслав Гампль. Но, конечно, в Советское время визитной карточкой Кургана стало не столько пиво, сколько БМП.
«Курганмашзавод» — вероятно, самое известное предприятие города, которое еще до Великой Отечественной войны замысливалось как крановой завод, но в 1950-х перешло на производство тягачей (кстати, челябинской разработки), а с 1960-х — БМП. К слову, в довоенный период Курган недолго входил в состав Челябинской области, хотя уже к 1943 году ему нарезали собственную, Курганскую.
Обычно я показываю промзоны городов во всей красе, но снимать курганские прелести желания не было: с учетом царящей в стране паранойи, черт его знает, какую секретную загогулину возьмешь в кадр. В России формулировки того, что представляет объект гостайны, так размыты, что за вид с открытки при определенном усердии могут вменить чуть ли не шпионаж. Что меня поразило — это забитые парковки вдоль фасада завода: машины стояли в два ряда, забивая все проходы и проезды. Зримое доказательство экономического фарта.
Фокус на металлообработке и удаленность от западной России сыграли злую шутку с Курганом в 1990-е, когда и экономика, и демография города падали быстрее, чем даже в среднем по стране. Город убогий, город криминальный — вот что мы слышали о Кургане лет 30 назад. Население с пиковых 360 тысяч тогда сократилось до нынешних 305 тысяч, и кризис затянулся: еще десять лет назад Курган регулярно попадал в списки депрессивных городов. Казалось, на этом все.
Но увязывать обновление Кургана исключительно с началом СВО неверно: как минимум, еще не прошло достаточно времени, чтобы зачатые на этой волне проекты стали видны случайному наблюдателю. Я слышал мнение, что одним из драйверов городского ренессанса является губернатор Вадим Шумков, который руководит областью с 2019 года, и это совпадает с периодом, когда столица начала отклеивать от себя ярлык скромненькой, бедненькой и включилась в борьбу с городами-миллионниками. То есть в принципе нынешние обновки Кургана — это не прямое следствие «бюджетного импульса» времен милитаризации экономики. Другое дело, что и этот импульс, скорее всего, скоро появится.
Вообще есть чувство досады, что в России удаленный от центра регион может сорвать джек-пот только в экстремальных условиях, когда федеральная власть вдруг осознает, что не может без его предприятий. Так и хочется спросить: что мешает развивать нашу большую и разнородную страну без форс-мажоров, выжигающих бюджеты, в спокойном ежедневном режиме? Это слишком скучно для нас? Слишком просто?
Тут ведь нет магии: Кургану повезло угодить на приливную волну, но это именно везение, а не система. Например, профиль челябинской промышленности другой, и здесь такого «профита» не чувствуется. Металлургия, зависимая от стройки, находится в кризисе, что знают и на «Мечеле», и на ММК, не говоря о заводах поменьше. «Курганское чудо» нельзя растягивать на всю страну — это исключение, а не правило. Удачная конъюнктура, а не системные изменения в отношениях Москвы с регионами.
Курган не может уповать на эту волну вечно: изменится вектор, кончатся бюджеты, да мало ли? Кому, как ни Зауралью знать, как оно бывает. Тут хочется верить, что оживление Кургана не связано исключительно с оборонными заказами и укоренено глубже, в изначальном желании города выбраться из той ямы, куда он угодил в пост-советское время. Как напоминание о его талантах — впечатляющая клиника Илизарова, известнейший научный и медицинский центр в области травматологии и ортопедии, основанный еще в 1970-х. Сделан он с размахом, востребован и является еще одной визиткой Кургана.
Я застал город в тразитный период, когда еще сложно сказать, превратится ли он в некий «новый Курган» или в силу нарастающего кризиса опять скатится вниз, как в 1990-х. Пожелаю ему, как и всем нам, избежать второго сценария и достигнуть точки невозврата, когда уже сами люди поймут, что жить хорошо — это хорошо. И начнут этого реально хотеть и требовать.
