Итак, возле озера Банное планируют построить медный ГОК. О том, что обстановка в окрестностях курорта накалена, мы поняли практически сразу. Приехали в одну из деревень, и пока я спрашивал местного жителя о его отношении к будущему Салаватскому ГОКу, нашу машину заблокировала белая «Лада», и двое парней устроили нам с водителем что-то вроде допроса: кто мы такие, с какой целью снимаем, на чьей стороне, а главное — сколько нам заплатили?
— Нисколько, — повторил я многократно и убедил, наконец, что наша цель — отразить все точки зрения.
— Вот ты иди по деревне, да любого спрашивай, вот любого. Тут все ответят, что они против ГОКа, — заявил водитель «Лады».
Когда он понял, что мы не провокаторы и не планируем искажать их слова, смягчился и устроил небольшую экскурсию по своей деревне. Его слова подтвердились: с кем бы мы ни говорили в тот день, все отвечали, что настроены к ГОКу как минимум скептически, как максимум — враждебно.
Сама компания, ООО «Салаватское», считает страхи преувеличенными и настаивает на плюсах проекта: создании рабочих мест, отчислениях в региональный бюджет, экономическом подъеме Абзелиловского района, находящегося на стыке Башкирии и Челябинской области. Вырубленные леса обязуются компенсировать посадками, запустить программу зарыбления водоемов, а саму территорию ГОКа после окончания выработки полностью рекультивировать, превратив в поросший зеленью холм с водоемом на месте карьера.
Что известно о Салаватском месторождение меди?
Салаватское месторождение меди находится в 10 километрах от озера Якты-Куль (оно же Банное) и отделено от него хребтом Крыктытау. В ООО «Салаватском» настаивают, что такое расположение исключает какое-либо влияние ГОКа на курорт. Места вокруг будущего предприятия довольно глухие: мы хотели добраться туда, но проводник на УАЗике в последний момент не смог поехать, а соваться на кроссовере местные сильно не рекомендовали (сами они ездят туда на лошадях или тракторах).
На самом месторождении находится один населенный пункт, Салават-Совхоз, от которого остался последний дом, и местные нам сказали, что его хозяин умер. У месторождения берут истоки две реки, Большой и Малый Кизил, которые крайне важны для всего региона. Страх за реки — самое частое опасение, которое мы слышали.
Точные запасы меди и рентабельность ее добычи пока неясны, поэтому на данной стадии речь о геологоразведке. ГОК, если запустят, ближе к 2030 году.
Попытка разведать эти места уже предпринималась в 2019–2020 годах, когда лицензию на разработку месторождения получила «Русская медная компания» (РМК). Но тогда проект свернули по неожиданной причине: выступления жителей против ГОКа у озера Банное совпали с борьбой за шихан Куштау под Стерлитамаком (это примерно в 150 км на запад). В итоге и власти, и бизнес решили не подогревать юг Башкирии еще сильнее и работы на Салаватском месторождении поставили на паузу.
Сейчас к вопросу вернулись силами ООО «Салаватское», в том числе потому что проект, по оценкам самой компании, позволит наполнять бюджет Республики Башкортостан на 250 млн рублей в год. В общей сложности в бюджеты всех уровней рассчитывают направлять 1,5 млрд в год или 26 млрд за весь период работы предприятия. Цифры, в целом, не поражают воображение, но Салаватское месторождение в четыре раза меньше (по объему добычи руды), чем Томинское или Михеевское, а запасы меди оцениваются примерно в 1 млн тонн.
По данным сервиса «Контур.Фокус», ООО «Салаватское» зарегистрировано в 2019 году в Нагайбакском районе Челябинской области. Виды деятельности: геологоразведка и добыча руд. Директором является Тагир Бахитгареев. Конечными владельцами заявлены Игорь Кожухов, Роман Горохов, Александр Чернышев. Данных о финансовом состоянии ООО «Салаватское» мало: по итогам 2023 года известна только сумма налоговых отчислений в 1,2 млн рублей. Число сотрудников — 1 человек.
В отличие от Томинского ГОКа, который работает без хвостохранилища (пустая порода отправляется в Коркинский разрез), Салаватское месторождение получит стандартный набор объектов: отвалы вскрышных пород, карьер, хвостохранилище и саму обогатительную фабрику. Точные параметры и расположение объектов пока неизвестны, поскольку как такового проекта еще нет.
Два Кизила — это сила
Тема воды в разговорах с местными поднимается чаще всего. Сёла Искаково и Бурангулово стоят на реке Большой Кизил, до месторождения — 10-13 км по прямой. Настроения жителей чуть ли не похоронные: мол, построят ГОК, воды не будет, как тогда жить? Эта мысль повторяется рефреном.
— Так тут сколько селений по реке? — говорит один из жителей. — Все тут вымрет.
Ниже по течению Большого Кизила — Саиткулово, Утяганово, Амангильдино, Рыскужино, поселок Мелькомбината, Тирмен. Река Малый Кизил течет в другом направлении через Мухаметово и Абзаково.
Влиять на воду ГОКи могут разными способами. Во-первых, они сами являются крупными потребителями воды, и для питания того же Томинского ГОКа на реке Миасс выше Шершневского водохранилища сделан отдельный водозабор. Откуда брать воду для Салаватского ГОКа, пока в принципе неясно: обе реки Кизил в тех местах маловодные. Представители ООО «Салаватское» говорят, что об этом на данной стадии проекта говорить рано и запитать ГОК можно от разных источников с помощью трубопроводов. Они также подчеркивают, что на ГОКе в любом случае будет оборотный цикл водоснабжения, то есть извне будет забираться лишь объем, необходимый для восполнения потерь (на испарение и так далее). Часть этого объема составит вода, откачиваемая из самого карьера, а также собранная с помощью ливневой канализации.
Второй страх: не пересохнут ли два Кизила? Местные говорят, что они питаются ручьями, стекающими с хребта Крыктытау, и ГОК планируют строить аккурат возле их истоков. Спикеры компании ООО «Салаватское» настаивают, что подобные страхи не обоснованы. Гидрогеолог и директор ООО НПФ «ММПИ» Игорь Четверкин поясняет, что ГОК займет минимальную часть водосборной площади рек, то есть не должен повлиять на их водность в основном течении. Аналогичного мнения придерживается главный инженер компании «Проект Кадастр» Александр Петров.
Еще один риск — это попадание в реки хвостов обогащения или реагентов. Экоактивист и участник еще того, первого движения против ГОКа, Залия Боброва, показывая на карте схему предприятия, предупреждает:
«Если начнутся работы вот на этой территории, будет формирование отвалов, проведение здесь взрывных работ, Большой Кизил уже задет будет, и в результате мы можем вообще потерять этот водный объект», — говорит она.
Совсем катастрофический сценарий — прорыв хвостохранилища и вынос его породы по течению рек. Подобное является форс-мажором и крупным ЧП, однако прецеденты (в том числе в Челябинской области) уже случались. В ООО «Салаватское» настаивают, что подобный сценарий исключен в силу многочисленных мер, которые принимаются для изоляции хвостохранилища. Они также говорят, что состав руд на Салаватском месторождении — медно-порфировый. У него низкое содержание серы и низкая кислотность рудных вод, поэтому «марсианские пейзажи», характерные для медно-колчеданных месторождений, окрестностям Салават-Совхоза, по их словам, не грозят. Применяемые при обогащении меди методом флотации реагенты используются в небольших количествах и относятся к третьему классу опасности (известковое молоко, аэрофайн, ксантогенат калия бутиловый, силикат натрия, МИБК пенообразователь, Magnafloc). В хвостах их содержание минимально, заверили на предприятии.
Четвертый риск: карьер глубиной сотни метров наполняется грунтовыми водами, которые откачивают, пока не опустеют близлежащие водные горизонты — это называется депрессионной воронкой. Оценки ее размера у сторон расходятся: Залия Боброва говорит о десятках километров, в ООО «Салаватское» настаивают, что зона депрессии обычно ограничена 1000-1500 метров, а в случае с конкретным карьером — 300 метров. В этой части населенных пунктов нет. Не будет и сброса откаченной из карьера воды в открытую речную систему: воду использует само предприятие.
Борьба за воду и за репутацию мест
Жители относятся к этому со скепсисом и боятся, что в депрессию впадут все водоемы, вплоть до самого озера Банное. Залия Боброва отмечает высокий уровень загрязнения рек Урала, поэтому, по ее мнению, запуск еще одного объекта только ухудшит ситуацию.
«У нас тут воду можно пить из-под крана — вот насколько тут чисто, — говорит одна из жительниц Магнитогорска Наталья, приехавшая выразить свое несогласие. — Вы, пожалуйста, отразите, что мы против. Эти места вокруг озера Банное для нас — это места отдыха, здесь много детских лагерей, мы приезжаем сюда за здоровьем, потому что экологическая обстановка в Магнитогорске всем известна. Хотя бы здесь не должно быть никакой промышленности. Мы боремся за природу, за чистоту этих мест».
Сергей, житель поселка Якты-Куль на самом берегу одноименного озера (Банного), говорит, что местных перспектива ГОКа крайне беспокоит еще и по имиджевым соображениям:
«Тут все заточено на туристический бизнес, места практически заповедные, глухие, люди едут сюда именно поэтому, — объясняет он. — Если построят ГОК, пойдет слух, что начали какую-то грязную стройку. Местные боятся, что это отпугнет туристов, а это ведь тоже рабочие места и налоги».
Вблизи Банного уже есть похожи объекты, например, Абзаковский щебеночный карьер (25 км) и Ниязгуловский марганцевый рудник (12 км), но они всё-таки дальше. Жители боятся, что такими темпами от их природы ничего не останется.
«ГОК — это же пыль, взрывные работы, большегрузная техника, — рассуждает один из местных. — А работать тут кто будет, вахтовики-гастрабайтеры? Всех у нас тут распугают».
Есть и более экзотические версии, например, местные рассказывают о захоронении радиоактивных отходов в этих лесах еще в советское время, а также о вспышке сибирской язвы в конце 1950-х, из-за чего часть территории превращена в могильник. Мол, разроют все, и пойдет зараза по рекам? Впрочем, оценить эти риски без специального исследования сложно.
ООО «Салаватское» пытается взаимодействовать с жителями, устраивая встречи и проводя презентации своего проекта. Мы побывали на одной из них в селе Ташбулатово — это недалеко от Банного. На нее приехали как магнитогорцы, так и жители окрестных поселков, включая Якты-Куль. Местные воспринимают эти встречи не как диалог или презентацию проекта, а настаивают, что пришли четко и однозначно выразить свое несогласие с проектом. Ни на какие компромиссы они не согласны.
«Тут одно местное телевидение сняло сюжет и сказало, мол, жители находятся в конструктивном диалоге с медной компанией, — горячится одна из жительниц. — Это чушь! Никакого диалога тут быть не может!»
Что говорят в ООО «Салаватское»
А вот тезисы самой меднорудной компании.
Первое: пока речь о геологоразведке, которая может дать отрицательный результат. Если запасы меди или рентабельность добычи окажутся ниже ожиданий, вопрос закроется сам собой. Вырубленные при геологоразведке деревья высадят в рамках компенсационных посадок.
Второе: ГОК даст толчок региону. Он создаст рабочие места: предполагается отдавать приоритет местным жителям при устройстве на ГОК, проводить обучение, обеспечивать социальные гарантии. Будут упомянутые выше отчисления в бюджеты разных уровней, а еще компания готова инвестировать в местную социальную и природную среду.
Третье: экологические риски будут минимизированы за счет использования наилучших доступных технологий, а также контроля над- и подземных вод, воздуха, почвы и отходов. Проект пройдет госэкспертизу, контролировать его будет дюжина надзорных ведомств. Страхи про загрязнение ртутью или кислотами, по словам компании, не имеют отношения к реальности, потому что на Салаватском месторождении и состав руд, и выбранные методы обогащения исключают эти риски. В пример приводят Томинский ГОК под Челябинском: Салаватский ГОК будет меньше, но уровень технологий — такой же.
«Люди говорят о несправедливом устройстве жизни»
Впрочем, вопрос как будто даже шире экологической повестки. Журналист из Уфы Рушана Ибраева, которая тоже занимается темой Салаватского ГОКа, говорит, что местные жители не склонны углубляться в тонкости технологий:
«Люди говорят, по сути, о сложном и несправедливом устройстве жизни. О том, что они хозяева на своей земле и сами должны решать. При этом, думаю, возможно не очень осознанно, но понимают, что — не хозяева. Ведь во всех остальных сферах ничего не решают. В городах все по-другому. Мы привыкли, что нет экологии, и не будет уже, одним предприятием больше, одним меньше. И мышление в городах более рациональное, рабочие места и разные плюшки — вполне себе аргумент. Мы с промышленностью одной жизнью живём и на одном языке говорим. Если бы у людей в сёлах была материальная мотивация, если бы им нужны были только деньги и разнообразные яркие блага цивилизации, они бы жили в городе. Промышленность и село — антагонисты по сути. На уровне мышления даже. Поэтому представителей промышленности не слышат на селе».
Эту мысль звучит и у местных. Они воспринимают такие проекты как вторжение в личную зону комфорта, в их привычный мир. В обещанные плюшки они не особо верят, а еще говорят, что не нуждаются в них: мол, и так уже живет, и на вахту ездим, и туристов принимаем, в общем, не бедствуем. Это вопрос о ценностях: кого-то мотивируют перспективы заработков, а кто-то просто хочет жить в чистоте и спокойствии. Кому-то нужно развитие, а кто-то считает, что эти места и так идеальны. Нервирует жителей и сама тенденция, ведь сколько уже красивых мест Урала испортили рудники и заводы, а тут покушаются на окрестности одного из красивейших озер Башкирии.
К тому же, такие предприятия работают долго, примерно 20 лет, за которые может смениться и поколение руководителей ГОКа, и масса других параметров, поэтому гарантировать выполнение всех обязательств на таких сроках в России, честно говоря, проблематично.
Впрочем, эти рудники и заводы в каком-то смысле и создали экономику Урала, каким мы его знаем. В ООО «Салаватское» говорят, что, с одной стороны, понимают жителей, с другой, лицензию на разработку месторождения выдает государство и все подобные проекты проходят госэкспертизу, и потому являются не местечковой инициативой, а вполне себе делом федеральной значимости. Вблизи почти каждого потенциального рудника кто-то живет, так что конфликты такого рода случаются постоянно, и вопрос больше в том, как найти точку компромисса. В компании заявляют, что даже если жители заблокируют стройку и кончится срок лицензии, придет другая компания, ведь само месторождение останется.
Но жители окрестностей Якты-Куля не убеждены:
«Мы конфликта не хотим, мы просто хотим, чтобы от нас и от нашей природы отстали, — говорит одна из жительниц Магнитогорска. — Один раз отстояли, и второй раз отстоим. Вы, пожалуйста, передайте там: мы не только за себя боремся, мы за красоту этих мест стоим».
Передаю.