Спасут ли экономику цены на нефть?

Мысли вслух. Нефть блуждает около $100 за баррель, что даже с учетом дисконтов на российский продукт делает ситуацию не такой безнадежной, как еще три недели назад.

Накануне этого нефтяные доходы снижались драматически, и в прошлом году по нефтегазовым статья недобрали в районе 1,5 трлн. С бюджетом 2026 года все совсем плачевно: за первые два месяца дефицит достиг 3,45 трлн рублей при том, что на весь год он запланировал в 3,786 трлн. Общие доходы снизились на 11%, нефтегазовые — на 47% (вдвое). Мишустин пару недель назад проговорился о неком ночном совещании правительства с Путиным по поводу ситуации с бюджетом, и после этого стало упорно муссироваться забытое с 90-х слово секвестр — сокращение расходов.

На этом фоне резкое подорожание нефти как будто спасает ситуацию не только из-за самого роста цены, но и частичного снятия ограничений (как сделал Дональд Трамп в отношении российской нефти для Индии, которая уже в море). Эксперты, которых слушаю, считают, что краткосрочное повышение цен на нефть на месяц-другой в масштабе бюджета РФ ощущаться не будет, но если цена в $100 сохранится в течение года, эффект уже будет наверняка. Вторая неизвестная — это возможность торговать этой самой дорогой нефтью, потому что санкции в целом никто не отменял.

А я о другом думаю — что даже дорогая нефть экономику не спасет. Во-первых, сами по себе нефтегазовые доходы — это не столь весомая часть сверстанного бюджета. По плану они составляют около 9 трлн из 40 трлн рублей,  то есть менее четверти. Понятно, что каждый триллион значим и позволяет залатать какие-то дыры, но если дефицит будет нарастать нынешними темпами, даже позитивный нефтегаз его не компенсируют. Во-вторых, большую ставку правительство делало на увеличенный сбор налогов и сборов, но тут возникает замкнутый круг (никак с нефтью не связанный) — увеличенные налоги приводят к торможению бизнеса и закрытию предприятий, то есть, наращивая ставку, вы не собираете больше. Характерный пример: недоимка утильсбора на фоне драконовских ставок.

В моем видении, нефтяные доходы — это частность. Проблема российской экономики больше связаны с ее неэффективностью, и цена нефти влияет на ситуацию, примерно как форточка в квартире больного: если у него жар, свежий воздух облегчит страдания, но не вылечит. В духоте наш большой проживет еще меньше, но и с открытой форточкой не встанет на ноги.

Расходы федерального бюджета — это примерно пятая часть ВВП. То есть улучшение ситуации не решает всех проблем экономики в лоб. Лишние пару триллионов дадут возможность помочь отдельным компаниям и регионам (если такое решение примут), но не устранят тех причин, что привели компании и регионы на паперть.

Другая парадоксальная мысль, что, по факту, сами вливания в экономику ей отчасти вредят (если не менять приоритеты). «Экономическое чудо» 2022-2025 годов объяснялось большими бюджетными тратами, но обратным эффектом стали риски гиперинфляции: денег много, товара все меньше… Боролись с этим повышение ключевой ставки, то есть заморозкой избыточных денег на накопительных счетах и снижением кредитования. Падение ставки в последнее время отчасти объясняется ухудшением экономической ситуации, потому что инфляцию тормозит упавшая покупательская способность (об этом говорила Наталья Зубаревич). При этом ставка все равно высока для нормального бизнеса, а инфляция все равно заметна, держать баланс все сложнее. Но само впрыскивание денег в экономику не меняет чего-то принципиально: лишь приводит к необходимости морозить избыток  денег повышенной ставкой. Экономике нужно больше товара, а не денег.

Увеличение нефтегазовых доходов облегчит ситуацию с бюджетом, но если за этим последует рост внеплановых трат, скажем, на спасение каких-то отраслей, это снова станет «проинфляционным фактором» (словами Набиуллиной). Грубо, новосибирские фермеры, кемеровские угольщики, ростовские аграрии или РЖД попросят поддержать их деньгами. Допустим, правительство сжалится. Но вливания такого рода создают предпосылки к обесцениванию денег. Если избыточные средства пойдут на ВПК, это гарантированная инфляция, потому что ВПК не создает ценностей для гражданской экономики: деньги в нее приходят, а товары народного потребления — нет. По факту нефтедоллары важны для Минфина, но для экономики в целом это косвенный сюжет.

Меня другое волнует. Высокие цены на нефть создают ненужные иллюзии из серии «санкции нам на пользу», то есть дают риторический рычаг в споре об экономической необходимости сворачивать СВО. Я почти уверен, что ястребы будут говорить правительству, мол, не нужно бояться, конъюнктура в нашу пользу, еще на 10 лет войнушки хватит. А хватит ли — вопрос отдельный. Я бы сказал, что нет.